— Нет твоей детали! — непонятно отчего с ходу заупрямился мастер Геня.
— Покажи задание!
Ну как в воду глядел! В задании на вторую смену Иванова деталь не фигурирует. Что за чертовщина сегодня? В «гармошке» она помечена как аварийная еще утром. Придется опять иметь дело с Жихарем из четвертого — оттуда прислана заявка. Минуту Иван раздумывал, какой придумать выход из создавшейся ситуации… Мастер Геня попытался выскользнуть — пришлось схватить его за руку и держать. Виноват, Иван это понял только сейчас, прежде всего он сам — упустил деталь, не заказав ее в пятом часу на корпусной оперативке. Хорошо, что до четвертого цеха рукой подать. Обернулся в считанные минуты: остатка — часа на два, не более…
— Будет, спрашиваю, деталь? — Иван грубо схватил мастера Геню за руку выше локтя.
— Не будет! — окрысился обычно сдержанный мастер Геня. — Привык хватать, трасца твоей матери…
— Почему не будет?
— А ты не знаешь?.. Нет заготовки!
— Чего ж ты, бовдило, молчал?! — рявкнул Иван, бешено округляя глаза на белобрысого мастера Геню, может, только вчера смахнувшего безопаской пушок на верхней губе. — Ты на кого, скажи, работаешь? На блок НАТО?.. — блеснул он политграмотой.
— При чем тут… блок НАТО? — насмешливо хмыкнул Геня, впрочем, слегка оскорбленный в душе намеком начальника. — Твоя номенклатура — ты и обеспечивай.
— При том, понял? Не маленький — мозгами шевелить надо, — железно мотивировал Иван. — А заготовка будет — за мной не заржавеет.
И не задержавшись на прессах лишней секунды, Иван подался в заготовительное отделение.
Мастера на смене нет — в отгулах. Его временно заменяет наладчик. С полчаса вдвоем прокопались в техпроцессах — искали технологическую карту. Иван при желании мог бы и у мастера Гени узнать толщину заготовки и марку стали — не захотел возвращаться лишний раз на прессы.
— Так. Вот есть! Нашли, голубушку…
Пока наладчик делал в журнале необходимые пометки, Иван на всякий случай поинтересовался:
— Может, у тебя отход имеется? Чтоб не терять зря времени…
— Отхода не держим, — бодро отозвался наладчик, отодвигая журнал и ручку в сторону. — Сейчас нарежем — раньше будет, чем ты добежишь на свои прессы. Присылай электрокар.
— Спасибо, друг! — Иван, крайне довольный исходом дела, с размаху, без всякой опаски бросил свою руку в большую, как вялка[1], ладонь наладчика. Вернувшись на участок, без вступления заявил мастеру Гене:
— Ну вот что, братец-кролик… Сегодня домой я тебя не отпускаю, пока не дашь деталь! Я понятно выразился? Повторять не надо?
— Не имеешь права на сверхурочные задерживать! — тут же нашелся мастер Геня. — Я один не разорвусь… Кроме меня, два наладчика на участке. Не веришь мне — пускай они тебе подтвердят, что пресса до последнего задействованы. Вот смотри, — он вытащил из кармана спецовки задание, — сорок два наименования, и все аварийные…
— Олух царя небесного! Ты до сих пор так ничего и не понял?! — срываясь на крик, затопал ногами Иван. — Моя — сверхаварийная! Сейчас же ставь штамп, снимай любую деталь, делай что хочешь — хоть из кожи вылезь, а деталь мне дай!.. Умри, но дай, душа из тебя вон!
Ровными рядами стоят прессы. Называются легкими, потому что на них штампуют мелкие детали. На железных шарнирных стульчиках сидят штамповщицы. Всё больше девушки, приехавшие вчера-позавчера из деревни. Штамповщиц не хватает, поэтому заводу разрешается прописывать иногородних в общежитии. Хорошо в общежитии встретить две весны, а на третью — выйти замуж, но большинство девчат, как это ни грустно, поселяются в нем надолго…
Операции, выполняемые девчатами, не настолько сложны, чтобы подолгу ходить в ученицах. Достаточно недели. Заготовка пинцетиком подается в зону штампа. Прессик щелкает, как дятел, штамп раскрывает клюв, и деталь сбрасывается струей сжатого воздуха в ящик. На первый взгляд, действительно, просто. Тогда почему нехватка работниц? Оказывается, добрая треть из тех, кто недавно пришел на участок, сидит на бюллетене. В основном, конечно, с травмой рук. Вся беда в том, что точно установить в гнездо заготовку, надеть ее на фиксатор или дослать до упорчика без навыка чрезвычайно трудно. Сноровка приходит с годами опыта, а не через недельную выучку. Допуская мысленно «годы опыта», Иван как инженер не мог не чувствовать и своей вины в том, что девушка до сих пор является как бы живым придатком к прессу. Получается, что на б о л ь ш о е человеческого ума хватило, когда, скажем, плоская жестянка в секунду превращается в изящную коробочку, крышечку или красивую симметричную звездочку, а вот в малом, выходит, недодумали… Целый день в сплошном грохоте, вжиканье и щелканье молоденькая работница в халатике тысячи раз проделывает руками одно и то же движение. Затем руками перекладывает детали, руками навешивает на подвески для окраски, снимает…
