– А вы в гости напрашиваетесь?
– Нет. Переживаю за свою репутацию. Покажите-ка мне свой смартфон.
– А вы мне кто? У меня там личная переписка, – насмешливо сказала администратор и была абсолютно права.
Леонидов разозлился:
– Что ж, персональные данные законом защищены. Но мои фото к ним тоже относятся. Я на вас в суд подам, если где-нибудь их увижу.
– Да надо было!
– Я вас предупредил. Спокойной ночи.
– И вам.
Вот на кой его фоткали? Причем не единожды. Ломай теперь голову: то ли пасут с подачи Димы, то ли инфу собирают. А для чего, пес их знает.
Он снял парадную одежду и развалился на кровати. Разница во времени все больше напрягала. Скворцовой он обещал позвонить в шесть вечера по Москве. А сейчас только пять. Но он набрал-таки номер клиентки, наудачу. Она откликнулась сразу же, с нетерпением спросила:
– Какие новости?
– Пока все те же. Расследование идет. Подозреваю, что причастен кто-то из сотрудников отеля. Но есть и хорошая новость: муж вам не изменял. Версия о том, что он бросил семью и сбежал за границу с другой женщиной, не подтвердилась.
– Значит, Руслан… он…
– Он уже год как мертв, Татьяна Александровна. И вам придется с этим смириться.
– Но где же он?! В смысле… – она опять запнулась.
– Его труп? На дне Байкала. Вернее, от вашего мужа уже ничего не осталось. Совсем. Его рачки утилизировали.
– Но как он мог?! Поехать на Байкал с опасным человеком! Руслан ведь был таким умным и осторожным!
– Это я выясню. Завтра у меня обед с сотрудниками иркутской полиции.
– Хорошо проводите время, – не удержалась Скворцова.
– Они с трудом идут на контакт. Я для них мало того что чужак, так еще и москвич. Нас не любят в провинции. А мне без их помощи не обойтись. Приходится устанавливать дружеские связи. Это работа, Татьяна Александровна.
– Я поняла. Еще что-нибудь есть?
– В понедельник снова поеду на Байкал. На этот раз в качестве живца. Похоже, они клюнули.
– Они?
– Это дело рук не одного человека. Орудует преступная группировка, – сказал Алексей официально, как в былые времена, когда работал в полиции. – Полагаю, что в десять дней я управлюсь, может, даже и раньше.
– Как вам отель? – не удержалась Скворцова.
– Отвратительный! – с чувством сказал он.
За окном гремела музыка из ресторана, а учитывая, что была суббота, концерт на всю ночь был обеспечен.
– Что ж, отдыхайте. Хотя в вашем случае это звучит как издевательство.
– Меня утешает мысль, что меньше чем через десять дней я отсюда съеду и высплюсь наконец.
Когда Скворцова дала отбой, Алексей зашел в интернет – почитать новости на сон грядущий.
Удача, похоже, улыбнулась. Понедельник должен все прояснить. А завтра надо будет к нему подготовиться.
Бабушка старшего лейтенанта полиции Сергея Евгеньевича Боярского жила на улице Красных мадьяр, и, сверившись с картой, Алексей решил прогуляться по городу, благо идти было недалеко, а погода по-прежнему стояла прекрасная. Блудить тут негде, даже навигатор не понадобится: все время по прямой, а потом направо.
Ночью выспаться не удалось. Иркутск как обезумел: гуляли напропалую. Машины и мотоциклы за окном проносились, грохоча, гудя и воя. Алексей не уснул, а, обессилев, забылся на пару-тройку часов и проснулся с больной головой и красными глазами.
«Я не выдержу здесь десять дней, – в отчаянии подумал он. – Мне надо покончить с заданием Татьяны как можно скорее. Иначе загремлю по возвращении в больницу или, чего хуже, в дурдом».
С утра делать было особо нечего, и он погулил. Оказывается, нынешнюю улицу мадьяр, да еще и красных, уже четыре раза переименовывали! Вот судьба у нее! Вторая Иерусалимская, Вторая Мастерская, Вторая Советская… Значит, дома там старые.
И в самом деле: искомая локация оказалась в пятиэтажке. Запахи в подъезде витали умопомрачительные! Леонидов сразу понял, что его тут ждут, и невольно повел носом, а в животе заурчало. К блюдам национальной бурятской кухни московский гость подготовился. Позавтракал скромно и обошелся без перекуса.
Дверь ему открыл Сергей. Сегодня он выглядел иначе. На лице улыбка, вид доброжелательный. Ни тени прежнего недоверия и напряжения. Встретил как родного:
– Проходите, милости просим.
Чуть ли не с поклоном. Вот что значит гость! А на Алексея сразу повеяло далеким детством и материнским теплом.
Квартира была типичная советская. Леонидов сам вырос в такой. До боли знакомо все: планировка, мебель, посуда, люстра на потолке… На полу и стенах советские еще ковры, рисунок типовой: крупный узор по центру, а по краям цветочный орнамент. Когда-то за этими коврами чуть ли не годами стояли в очередях, как и за стенкой. Диван и кресла пришлось отреставрировать, обивка на них была относительно новой. А вот стол был просто накрыт парадной скатертью, но его возраст угадывался по ножкам, лак на которых давно уже потрескался.
