— Да, но он не поверил. И чем больше Грише пытались доказать обратное, тем яростнее он стоял на своем. Еще в школе очень серьезно занялся биологией. Потом они с моей дочкой, мамой Маргариты, учились в одном университете. Но Гришу и тогда сторонились, он почти ни с кем не дружил. На девушек не смотрел. Все бредил своей Дюймовочкой, уверял, что ее возможно создать. Нужно только соединить все лучшее, что есть в мире цветов: загадочность орхидеи, яркость пиона, запах глициний — и воплотить все в одном существе. Я, бывало, выговаривала ему: «Гриша-Гриша, а не пережимаешь ли ты с экзотикой? Чем тебе аромат ландышей не подходит, грациозность колокольчика, тихая прелесть фиалки?» Он отмахивался и отвечал, что эта «преснятина» надоела ему еще в детстве, когда кругом только сирень да одуванчики, голуби да воробьи, а хочется попугаев и пальм. Университет Гриша так и не окончил, устроился работать в нашем парке. Там есть небольшая оранжерея, при ней сторожка с отоплением. Стоит все хозяйство уединенно — идеальное место для экспериментов. И Гриша год от года все меньше внешностью напоминал ботаника, скорее уж алхимика{33}. Книжки странные у него в каморке завелись, ну и предметы разные, которые садовнику уж точно ни к чему: весы, тигли, колбы, реторты, даже телескоп. В последний раз я видела Гришу этой весной, когда заходила за рассадой анютиных глазок — они у него просто фантастические. «Как, — спрашиваю, — Гриша, продвигается твоя работа?» А он веселый такой, возбужденный: «Скоро, — говорит, — Евгения Дмитриевна, скоро! Я на пороге великого открытия!» И начал мне взахлеб о дриадах и сильфах{34} рассказывать, о том, что даже Конан Дойль, который Шерлока Холмса придумал, написал трактат «Пришествие фей», где всерьез доказывал, будто они существуют. И как завороженный повторял: «Появляясь время от времени на земле, они оставляют следы своих визитов на прекрасных зеленых лужайках, где влажные газоны носят отпечатки их танцев при луне…»
— Почему же вы его не остановили, дорогая Корица? — вмешался Георгий. — Вы же знаете, что неподготовленный человек, в одиночку вступающий на этот путь, может погибнуть…
— Так он и погиб, — с каким-то странным удивлением, будто пытаясь ухватить за хвост только что мелькнувшую догадку, ответила бабушка Маргариты. — Еще до того, как заварилась вся эта каша с Афелией…
Тут в коридоре раздался сильный хлопок. Не успел встрепенувшийся Че выскочить из кухни, как по полу потекли струйки разноцветного газа.
— Немедленно собирайтесь! — закричал Камрад. — Будем уходить. Что ж я, ворожайка старая, совсем расслабился! Георгий, вызывай подкрепление! Свисти Крапиве — пусть мчатся сюда с Сильвестром немедленно!
И он закрутился волчком, плеща по сторонам остатками варева, в котором смачивал шишки. Потом встал посреди коридора, рубанул воздух волшебной палочкой — и три дымо-дракона с узкими мордами, украшенные гребнями в форме цветка чертополоха, накинулись на струи газа, будто те были их самым любимым лакомством.
— Быстрее, быстрее, — торопил друзей Че, напяливая на себя курточку и заматывая шарф. — Драконов хватит ненадолго. А зараза все прибывает. Девочки, оденьтесь теплее — путь будет неблизким. Корица, помнишь, как управляться с палочкой?
И Маргарита, засовывая в сумку притихшую Перцовку и банку, куда усадила мотылька{35}, увидела, каким взглядом смерила старого приятеля ее бабушка.
— Шутка, — с улыбкой ретировался Камрад. — Неудачная.
— Посмотрите на улицу, — окликнул из кухни пекинес.
Маргарита отдернула шторку и ахнула. Все пространство от их дома до трамвайного кольца переливалось золотистыми огнями, будто шла на приступ армия светящихся скарабеев. А метрах в двадцати от подъезда стояла с потушенными фарами машина Афелии. Метелки-логотипы на ее дверцах тихо искрились.
— Евгения, — окликнул бабушку Че, внимательно глядя в окно и прикидывая что-то в уме. — Из подъезда есть выход на чердак?
Перед выходом Камрад внимательно оглядел свою маленькую армию. Георгий от нетерпения переминался с лапы на лапу, Корица вертела в руках палочку, примеряясь к ней, как фехтовальщик к новой шпаге. Маргарита рассовывала по карманам шишки чертополоха. «Пока я буду вас прикрывать, — гласила последняя инструкция Че, — бегите за Георгием на чердак и уходите через другой подъезд. Георгий остается за старшего. Не сердись, Евгения, ты пока еще слишком слаба, чтобы командовать». С этими словами он рывком открыл входную дверь и выплеснул на лестничную площадку — сплошь залепленную светляками — последние остатки зелья.
