«Дороговато все-таки, – поморщился архиепископ, – тем более что мне на самом деле и нужду справлять не очень-то и надо. Но, в конце концов, это мои личные сбережения», – успокоил он свою совесть и, вытащив пачку денег, протянул уборщику. Затем с опаской вошел в кабинку и тотчас, даже не закрыв дверь, преклонил колени перед унитазом. Можно было бы подумать, что его скрутило из-за острого расстройства пищеварения – но нет, архиепископ держал голову очень прямо, сложенные руки воздел к небу, большие пальцы касались короткой пелерины. Он молился, глядя на однотонный детский рисунок, закрепленный на смывном бачке. Рисунок, с намалеванной на нем идущей с тростью женщиной, для епископа, само собой, ассоциировался с образом Девы Марии. Он опустил глаза и, ликуя, наблюдал за тем, как его пелерина постепенно из антрацитовой становилась сиреневато-голубой, потом чернильной и, наконец, обрела фиолетовый цвет, точно такой, как на рисунке. Его любимый цвет. Фиолетовый цвет – символ не только веры, но и привилегированного сословия. В Европе это цвет епископов и кардиналов. Только английским и французским королям дозволялось носить фиолетовые траурные одежды. В Японии этот цвет предназначался исключительно для императоров. Он внушает бессознательное почитание и окутан тайной.
После исчезновения фиолетового цвета священник иногда ловил себя на том, что сомневается в существовании Бога. Еще он осознал, что, когда он молится с закрытыми глазами, встающие перед ним образы нередко окрашены фиолетовым. Этот цвет – необходимый элемент, позволяющий ему соединить свое религиозное служение со своей совестью. Он только что вновь его обрел и пылко возблагодарил Господа.
Когда архиепископ несколько минут спустя открыл дверь, до Артюра и Шарлотты долетели из караоке звуки мирового хита «Пурпурный дождь». Шарлотта тотчас покрылась испариной, дыхание ее стало неровным. Тревога и страх сковали ее мысли.
– Ты верующая?
– Да не так чтобы очень…
– В любом случае вреда от этого не будет. Идем.
Артюр обошел машину кругом, взял Шарлотту за руку, и они пошли навстречу священнослужителю, который улыбался в точности так же, как поклонники Принца за несколько минут до того.
– Простите, монсеньор, не могли бы вы помолиться за нас?
– Особенно за мою дочь и моего отца, – прибавила Шарлотта. – Может, вы их встречали?
Одновременно с этим в караоке вошел, слегка прихрамывая, элегантный мужчина лет сорока. На нем была белая сорочка под костюмом, подобранным в тон его серебрящимся вискам. С плеча у него свисал выбивавшийся из ансамбля походный рюкзак.
Жильбер пересчитывал банкноты. Это самый доходный туалет во всем Париже, другим до него далеко, – с чем он себя и поздравил. Здесь хорошо топили, от красных стен становилось еще жарче, и под мышками у него расплывались круги. Жильбер поднял глаза на незнакомца, и инстинкт подсказал ему, что перед ним опасный человек. Они пристально смотрели друг на друга, и ни один не собирался сдаваться первым. Встреча гиены с тигром. Жильбер сообразил, что этот человек – не полицейский. Слишком хорошо одет. У полицейских нет денег на такие костюмы.
– Десять тысяч евро, – потребовал Жильбер, по-прежнему не отводя глаз и поднимаясь со стула.
Вошедший, смерив его высокомерным взглядом, заметил выступившую на лбу у Жильбера капельку пота. Он сбросил с плеча рюкзак, поставил его на стол и медленно повернул голову в сторону открытой кабинки, чтобы посмотреть на рисунок.
– Заплати сначала!
Но тот застыл неподвижно и еще секунд десять разглядывал рисунок. Его бесстрастное лицо не выражало никаких эмоций, практически
– Вот пятьдесят тысяч, – презрительно уронил он, высыпав их на стол перед Жильбером.
Рука Жильбера осторожно подобралась к спрятанному под курткой пистолету. Не нравился ему этот щедрый даритель.
Незнакомец с сожалением отвел взгляд от рисунка и снова в упор посмотрел на Жильбера.
– Я слышал, что он продается. Так сколько за рисунок? – в конце концов спросил он с сильным англосаксонским акцентом.
Жильбер распространил слух о том, что завладел рисунком. Он мог бы выручить за него целое состояние, однако колоссальные игорные долги не позволяли ему терпеливо ждать, пока ставки поднимутся. Вот потому он и решился в ожидании крупной рыбы открыть свои туалеты. Похоже, клюнула тигровая акула.
– Тан, иди сюда, посмотри! – чуть повысив голос, позвал Жильбер.
Тотчас вбежал с пистолетом в руке Тан-тяжеловес – несомненно, владелец караоке. Гиена, тигр и носорог.
– Этот господин хотел бы узнать, сколько стоит рисунок.
– Я так им дорожу, – с притворным неудовольствием откликнулся тяжеловес.
– Еще один такой же рюкзак, – выдержав паузу, сообщила гиена тигру, которого носорог держал на прицеле. – А этот я оставлю себе как задаток.
