Дерево, старое дерево (может, Ерлика-хана в люльке видело) дребезжит, стынет.
Сказано – осень!
Робко шамана просили:
– Думай…
Духи железа боятся – на поясе железные планки; в губах Апо стальной кобыз дребезжит.
На русских больших духов просить надо в помощь. Больше тайги духов, чтоб им тайга как солома была, шипела, ломалась. Тут тенгрихи – вторые духи – не помогут; тут онгоны – души дедов и стариков – совсем как сырье для костра, не годятся.
На русских духов каких позвать?
Елани – поляны хиреют, как лошади в джут. Травы точно шерсть вылазят.
И ветер тут рыжебородый, русский, злой!
Ходит шаман Апо, кафтан за кустарники, кустарники за кафтан. Всем, даже деревьям, нужен шаман. Большой шаман, как наводнение, как мороз.
Одно – Апо имя ему. Как казенная винтовка, как водка – крепкое имя.
Всех духов умилостивить трудно.
Сказал Апо в ауле:
– Буду комлать. Буду с железом, с ножом стальным, с плетью за духами гоняться. Всех духов сгоню – настращаю, просить буду. Напугаются – скажут правду!
Сказали аксакалы шаману:
– Великий бог – Кутай, аллах. Великий Мах-мет – пророк его. Нету аллаха, ушел от киргизов.
XXXI
Койонок, Койонок, где твой голубой конь, спина которого – змея в середине лета, а искры от копыт – звезды?
Ушел дух на Абаканские горы, и пути его замело снегом.
Отпали от бубна сосцы – обички.
Вот как это случилось.
Пришли к шаману Ало джатачники – рвань рванью. Одежда у них как листья зимой – гнилье.
Сказали:
– Думают ак-урус – белый русский – большой отряд из джигитов составить. Воевать на Югорской земле. А козыл-урус – красный русский – не хочет отряда.
– Не надо идти джигитам, – сказал Апо.
Сказали джатачники:
– Мы люди бедные, коров у нас нету, кумыс не пьем – айран… Никто нас не слушает, как весеннюю траву косят.
Сказал Апо:
– Надо жить в мире, травы растут большие – скот растет будто туча. Не надо воевать. Пусть русский воюет.
Сказали джатачники:
– Мы так думаем – не надо воевать. Говорит ак-урус: кабинетские земли получай, воюй. Скота в тысяча раз больше будет. Как делать?
Голубой шелковый бешмет надели на Апо. Серебром выложенный чекмень – пояс обтянул тощий живот Апо.
Сказал Апо, всем шаманам шаман:
– Много скота – счастье человеку. Мало скота – смерть. Кабинетский земля даст много скота. Ладно. Буду думать.
– Думай, – сказали джатачники.
Вынес в решете золу из юрты, опрыскал землю из синеносого чайника. Лежал на кошме. Серая с алой каймой кошма. Думал.
– Как дети без молока – мы без бога. Проси, гоняй старых духов, Апо.
– Старые боги – сытые боги, жирные, сколько лет их никто не тревожил – отдохнули. Аллах устал, плюнул на киргизов. Гоняй, бери укрючину, Апо.
Так сказали джатачники, потому что у них брюхо тонкое. Джатачники бедны, как зима теплом.
Дни бежали голые, в лохмотьях, синие от холода. Собрались с аулов пригнанные из степных кочевий офицерами русскими – киргизы.
Собралось много, как комара в сырое лето. Вокруг юрты шамана Апо стали, ждут.
Разложили костер смолистых священных щеп. Бросали священные травы, угодные духам, как кумыс – человеку. Дым от трав оранжевый, запах от трав – водка и тихий мед.
Небо над юртой зеленое, лица вокруг юрт жадные. Глаз вокруг юрт желтый.
Зазвенела тойгур-балалайка на двух струнах. Ударил одной ногой шаман Апо, вокруг костра пошел.
– Эй, эй, духи онгоны на березовых лодках с медными веслами! Спускайтесь с Абаканских гор сюда!… Э-эй!… Губы у вас жирные и масляные, будто у молодого барана, волос у вас седой, вырос – долго не тревожили! Э-эй-й!…
Всякая тайга воет вокруг – зеленая, голубая и черная. Всякие люди вокруг – стада, табуны людей, как скот весной траву – жуют.
Другой ногой ударил шаман. Заревела, обиделась земля, заревели люди:
– Э-эй, гони богов, шаман! Нечего на богов смотреть! Гони!
Взял стальной кобыз шаман. Зазвенел язык стальной, заревел, как лось со стрелой в боку. Быстро-быстро, точно жеребец у стада, догоняет огни шаман. Бешмет мокрый от пота, шея мокрая, амулеты мокрые – очень хорошо собирает духов Апо.
– Э-эй… Восьмибородые Тенгрихи на Абаканских горах, где снег как русский сахар, а березы с листьями китайского золота! Надевайте узду на сине-гривых коней, отбрасывайте на ледники троны – сюда, в долину Копай! Всех тенгрихов буду плеткой бить, железом гнать, эй-эй!… Точу нож на сердце своем!… Э-эй!… Стальной нож, добрый нож, заплатил русскому три соболя!… Э-эй!…
Юрту давят киргизы, воет юрта. Дым в юрте, жиром пахнет курдючным, хорошим жиром – боги любят жир. Духи человека не любят, не идут. А костер гоняет шаман, а огонь палит шамана, а дым в ушах и ноздрях как водка, как мед.
Бьет в бубен-тенгур шаман. Ревет, как медведь холостой, бубен-тенгур, за пять верст в тайге слышно. За пять верст киргизы молятся – комлает шаман Апо.
Ревет, говорю, бубен, как синий ветер в Тарбага-тайских горах, все ревет и ревет!
