Первые дни, он очень переживал. Пытался понять, что Том думает обо всем этом, как относится к их многолетней разлуке и жизни порознь… такой неравной жизни… Потом понял, что, наверное, Том, так же, как и сам Вильгельм, принял это с любопытством. Ведь он пришел к нему мириться, уже зная, что они братья. Ведь он просил у него прощение, зная, что они братья. Ведь там, на крыше, Том смеялся и шутил, всё зная… Том… Его Томми… И если Том знает, что они братья, то не причинит вреда, потому что любит. А потом мысли понеслись не туда… Они жили в неравных условиях, вдруг Том озлобится… Он старший. Старший сын получает трон. Младший… То, что дядя Генрих жив, заслуга его отца, обладающего редким в их семье человеколюбием. Даже тогда, когда милорд в глаза кричал своему родному брату, что все равно убьет, что он будет следующим королем и уничтожит щенка во что бы то ни стало, тот лишь ухмылялся в широкую рыжую бороду и просил его успокоиться. Не потому ли тетя Унгина просила держаться от Тома подальше? Да нет же! Все это ерунда! Том любит его. Он так переживал, так трогательно извинялся, так смотрел на него… Эх, столько вопросов, ответы на которые он надеялся получить у отца. Но тот уехал, распорядившись свезти принца в эту Тмутаракань. Его сопровождал Ханс Эверт со своими людьми. Сержант ни словом не обмолвился с принцем о Томе, не спросил, ничего не сказал, словно и не слышал о нем никогда. Да и с самим Виллом он разве что здоровался. Зато они отбились от разбойников два раза. Остались живы с Лолой, и на том спасибо…
Но вернемся к нашим баранам… В смысле, к письменам. Все эти пророчества были хороши, пока он понимал их смысл. А смысл он понимал, пока они повествовали о прошлом и понятном. Сейчас же в голове принца был полный кавардак.
Вот это — это будущее или прошлое? Или вообще настоящее? Какие воды? Какие звезды? Ничего не понятно. Ну, допустим, что ноги — это Том… Дядя живет около моря, можно предположить, что Том купается в море. Хотя какой смысл в пророчестве, если оно указывает на такие мелкие детали? И ног там тысячи… Интересно, а тетя Унгина тысячу от двух может отличить? И снова благодать и Солнце возродилось. Нет, Вильгельм решительно ничего не понимает. Почему нельзя нормально написать? Может это опять какая-то игра слов? Или это вообще не Том… С другой стороны, про отца уже было, следовательно, сейчас должно быть про них… Или про него? Или про кого?
Очень похоже на Тома. Его скрывали долгие годы и никто о нем ничего не знал.
А это про кого? Если предположить, что тут речь идет про них с Томом, то кто бы мог быть тем самым негодяем и губителем земель? Нет, надо рассуждать логически. Солнце — Том. Тогда губитель — Вилл? Ведь Том должен убить Вилла. И отец всегда больше любил и уважал Тома, а Вильгельм был так… пустым местом и не более того. Ха, вот это поворот, однако!
О чем это? Господи, ну неужели нельзя было написать понятно?
Кто встанет друг против друга? Зачем?
Чья казнь?
Ну, тут хоть немного понятно, если сопоставлять с другими текстами. Будет какое-то предательство, в результате которого кто-то кого-то убьет. Вопрос — кто и кого? Уж не Том ли его, Вильгельма? Страшно-то как…
Двуликий монарх? Хм… Двуликий монарх — два лица — один монарх… Вот! Вот! Это про него и Тома! Два лица! Он и Том! Один монарх — они вдвоем будут на троне! Ну, не всё так плохо, на самом деле, если разобраться… Погодите, а как же тогда Солнце и губитель земель? Видимо, Том взойдет на престол. Но он же не двуликий…
Кто такой зверь и какой спектакль? Ах, сколько же всего непонятного! Если бы понять, какой зверь, то сразу бы стало ясно, что за спектакль…
