Завьюжило еще с вечера. Утром сумерки не рассосались, а, наоборот, сгустились. Старик Нафанаилыч едва разгреб снег у окошка и только носом покрутил:
— Таперя это на неделю дело… Ийка, оленей напои да загони во двор, не то — чего доброго! — откочуют они от нас… А мне, однако, на базу ехать пора: за солью, за порохом, за мануфактурой…
Ия проворно выбежала из дома, щеголяя новыми пимами, покрытыми затейливыми узорами из кожи четырех цветов. Ее черные жесткие косы болтались и били девушку по спине, по плечам, по груди.
Мимо прошла старуха Авксентьевна, неся сумку с вяленой рыбой. Подростки Зосима и Панкраша просвистели мимо на салазках… Где-то неподалеку загудел вездеходик председателя колхоза Анемподистыча… Ия и слышала и видела все это, и не слыхала, не видела: она возилась с парой оленей.1 Все семеро ветвисторогих самцов били копытами, толкались, не хотели войти в воротца…
И тут перед Ией вырос молодой Касьян Бумерчило. Молча помог он девушке загнать оленей во двор. А когда запыхавшаяся от хлопот Ийка принялась утирать пот пыжиковой варежкой, парень сказал тихо и просительно:
— Ийка, вечером сходим, однако, в красный чум — танцы будут. Новые пластинки, бают, привезли, — а?..
Ия дробно засмеялась и помотала головой, задев по носу парня своими косами:
— Неа… Не пойду я, однако, с тобой… Неа…
Касьян внимательно глянул в глаза девушке. Неизвестно, что он прочел в этих раскосых черных очах, только он глубоко вздохнул и, опустив голову, направился к воротам…
— Ийка! — кричал из дома старик Нафанаилыч. — Сей минут иди печь затапливать!.. Вот проклятая девка, однако; сроду ее не докличешься!..
Ия побежала в дом…
-
1На Дальнем Севере «парой» оленей называют не два экземпляра животных, а комплект, нужный для упряжки, — шесть или семь взрослых самцов. —
2. СРЕДНЕРУССКИЙ БАРИАНТ
Вторую неделю заладили дожди. Лужи вокруг избы давно уже слились в подобие озера. На рассвете Африканыч, превозмогая боль в пояснице — от сырости ревматизм разыгрался! — попытался веником отогнать воду от крыльца… Куда там!.. Зеленоватая влага с противным чавканьем возвращалась обратно к самым ступеням…
— Клёпка, вставай, дурища! Распяль буркалы-то: довольно дрыхнуть! Поди овцам задай корму! Небось третий день не жрамши…
Клеопатра проворно выбежала из избы, щеголяя блестящими черными резиновыми сапогами. Ее белокурые косы болтались и били девушку по спине, по плечам, по груди…
Абапол1 избы проплыла в окоренке соседка — старая Елпидифоровна: хитрая бабка приладилась, как на ялике, ездить по воде в оцинкованной кухонной посуде… Девчата Праксюшка и Трёшка, которым далеко надо было бежать до школы, уже шлепали по воде к околице и визжали, попадая выше колен в глубокие канавки…
Клёпа никак не могла ухватить размокшее сено вилами. И тут перед нею возник шофер Ардальон. Молча отстранив девушку, он умело вздел на зубья вил крупный ворошок сена. Перебросив корм в сарай, где блеяли и дробно топотали копытцами изголодавшиеся овцы, парень огляделся вокруг: не слышит ли кто его?..
— Клепочка, — таинственно вымолвил он, — ужо завтра в клубе на сахарном комбинате танцы… Прошвырнемся со мною туда!
Клеопатра состроила гримаску и выдохнула разом:
— Неа… Неохота мне с тобою…
Ардальон опустил голову и закрыл глаза. Тяжело вздохнул. А когда парень снова поднял голову и поднял веки, веселый смех Клёпки слышался уже из сеней…
-
1Абапол — рядом, вблизи — провинциализм, свойственный Центральной черноземной полосе России. — Примечание автора рассказа.
3. ЮЖНЫЙ ВАРИАНТ
Осуществляется с колоритами кубанско-терско-донским, закавказским и среднеазиатским. Мы предлагаем среднеазиатскую версию — наиболее экзотическую.
Песчаная буря свирепствовала третьи сутки. Но Хлябибуло-бабай по каким-то ему одному известным признакам установил: самум кончается. Старик вышел из кибитки, протянул высохшую коричневую ладонь перед собою и на ощупь оценил град песчинок, как оценивают дожди…
— Мармалат-ханум! — крикнул он слабым голосом. — Выводи верблюдов из-за холма!
Красавица Мармалат проворно выбежала из кибитки. Щеголяя шерстяными узорными чулками и ожерельями из монет, вплетенными во все сорок своих кос, она кинулась навстречу слабеющему, но далеко еще не затихшему ветру…
Корсак — эта лисица пустыни, — мышкуя, пробежал мимо. У кустов саксаула паслась крепкая, мохнатая лошадка… За холмом сразу стало легче: ветер не достигал сюда в полную силу…
Заметны были следы грузовика, который привез воду в больших канистрах1.
Верблюды, стреноженные и покрытые попонами, лежали на песке. Их челюсти мерно двигались не вверх и вниз, как у людей, а — вправо и влево, как у всех жвачных животных.
— Кыш! Кыш! Вот я вас! — закричала Мармалат, но ветер съедал ее голос. Верблюды даже не повернули морды в ее сторону…
И тут появился рядом с Мармалат молодой погонщик Бульбулюк. Он ударами ноги поднял верблюдов и погнал их к колоде, где тихо колыхались остатки воды.
