«Я помню его первую встречу с митрополитом Адамом Стефаном Сапегой, – рассказывает священник Эдвард Захер, который преподавал Каролю Войтыле катехизис. – Это было в мае 1838 года. Митрополит приехал в Вадовице с официальным визитом. За несколько дней до его приезда я позвал Кароля Войтылу и попросил его: «Лёлек, приготовь приветственную речь. Приезжает наш митрополит». Я помню, он написал замечательную речь! Но ещё лучше её произнёс. Когда церемония закончилась, митрополит, взяв меня за руку, спросил:
– Он что, собирается стать священником?
– К сожалению, нет! – ответил я.
– Жаль, жаль! Но почему? – допытывался архипастырь.
– Потому что он влюблён в полонистику. И даже уже пишет стихи. Он хочет стать актёром.
– Жаль, очень жаль! – повторил Адам Сапега».
Источник: ks. К. Pielatowski,
Вдень экзамена на аттестат зрелости Клюгер сел за парту прямо за Войтылой, хотя прекрасно знал, что не в правилах Кароля подсказывать или давать списывать. Почему же он занял именно это место? Потому что обладал интуицией.
Это был экзамен по латыни: нужно было перевести на польский язык оду Горация. Юрек сделать этого не сумел. Он грыз ручку, смотрел в потолок, а время шло. Наконец – и это была его последняя надежда, – он начал отчаянно гипнотизировать спину друга, безмолвно взывая о помощи. И вдруг… Кароль медленно отодвинулся в сторону, чтобы была видна страница с переводом, который он сделал.
После экзамена, как пишет биограф, Юрек Клюгер поблагодарил товарища. Кароль в ответ только понимающе улыбнулся.
Источники: G.F. Svidercoschi,
Вспоминает его подруга из Вадовице, Халина Круликевич-Квятковская: «Каким был Кароль Войтыла? Несомненно, он отличался от своих друзей, был особенным. Но что это означает? Трудно передать словами… Он всегда был весёлым, очень общительным. Первым утешал и в беде, и в болезни. Занимался спортом. Заносчивость была ему совершенно не свойственна. И в то же время всегда чувствовалось, что в нём существует какой-то свой мир, недосягаемый для нас особый образ мыслей, чувствовалось, что он человек глубоко религиозный, что знает и может сделать больше всех нас, что читает трудные философские книги, которые нам наскучили бы уже через несколько страниц, серьёзно занимается учёбой и не тратит ни одной минуты впустую… Пишет поэмы, стихи, философские пьесы, которые для нас слишком сложны. Когда с кем-нибудь разговаривает, внимательно слушает своего собеседника. И всегда, даже сегодня, в глазах его вспыхивают искорки то ли юмора, то ли иронии, но при этом он полон искреннего понимания и участия по отношению к человеку, с которым беседует. Журналисты часто задают вопрос, были ли у него недостатки. Не знаю. Мне они не известны. Без трёх минут восемь он пробегал через расположенную рядом с его домом рыночную площадь и в последнюю минуту перед началом занятий влетал в класс, встряхивая огромной растрёпанной копной густых, непослушных волос[3].
Источник:
