При слове «кровь» она ощутила, как ее собственная кровь бросилась ей в лицо. Она посмотрела на Франца Эккарта со страхом и одновременно с изумлением, словно вдруг оказалась перед лицом ангела-провозвестника Страшного суда. Впервые в жизни она вдруг ясно осознала, что ожидает ее душу после смерти. Ни одному священнику никогда не удавалось с такой силой пробудить в ней мысль о своем конце, об ответственности за свои поступки, о Добре и Зле.
Она поняла, что волнение выдает ее куда больше, чем слова: это было признанием.
— Так говорят звезды? — спросила она, наконец, низким, почти хриплым голосом.
Она забыла, что когда-то попросила Местраля составить гороскоп брата Дени, поразивший ее своей точностью.
— Жанна, можно лгать в обществе, чтобы не задевать самолюбия людей, но есть сфера, где от истины уклониться нельзя. И в эту сферу попадаешь, когда остаешься один на один со звездами.
Она удрученно опустила голову, чувствуя себя разом и провинившейся девочкой, и старухой.
— Что еще ты увидел?
— Что примерно в шестнадцать лет ты пережила такую же беду, как моя мать: тебя тоже изнасиловали. Дата совпадает с зачатием твоего сына Франсуа.
— У нас с Франсуа общая судьба: мы пришли в мир как плоды насилия. У неба свои замыслы. Франсуа стал одним из лучших распространителей книгопечатания, благодаря которому мир наполняется знанием. Что до меня…
— Что до тебя?
— Я не знаю, какая миссия доверена мне. Он вздохнул.
— Стало быть, вот чем ты занимаешься в своем убежище? Допрашиваешь звезды, чтобы узнать зловещие тайны?
Он коротко рассмеялся:
— Я раскрываю не только зловещие тайны, Жанна. Я нахожу и очень трогательные. Например, великую любовь, которую ты пронесла через всю жизнь, даже когда этот мужчина исчез.
Жак, подумала она. Да, она пронесла любовь к Жаку через всю жизнь. И своей любовью превратила Исаака Штерна, любовника, кравшегося к ней под покровом ночи, в Жака де л'Эстуаля, лучшего из мужей. Это было величайшее деяние ее жизни. Она сумела сдержать слезы.
— Я вижу и другие, гораздо более важные вещи. Например, в нынешнем году старый мир откроет другой, столь же обширный мир.
— Другой мир? — удивилась она.
— Да, другой мир. Земля станет намного больше.
— Но каким образом?
— Я не знаю, но уверен в этом. Звезды не ошибаются. Это произойдет неизбежно. Сначала на это не обратят внимания, однако это изменит все.
Она вдруг ощутила страшную усталость. Беседа с Францем Эккартом стала для нее мучительным испытанием. Она встала и протянула юноше руку.
— Приходи все же на ужин сегодня вечером. Я прошу тебя, — сказала она, сжав в ладони горячие нервные пальцы.
Он кивнул. Она прошла через лужайку и в полном смятении вернулась в замок.
Жизнь кажется особенно короткой, когда она долгая. Юность совсем не задумывается о конце пути, но когда достигаешь вершины холма и охватываешь взглядом окрестности, вдруг с изумлением говоришь себе, что конец близок.
К этому скорбному видению, наполненному тенями ушедших, добавляется и осознание того, что хотелось, но не удалось совершить.
В 1492 году Жанне Пэрриш, вдовствующей баронессе де Бовуа, вдовствующей баронессе де л'Эстуаль, супруге Жозефа де л'Эстуаля, исполнилось пятьдесят семь лет. Она уже похоронила двух мужей, не говоря о двух любовниках — очаровательном бродяге и о поэте, который тоже был бродягой, но далеко не таким очаровательным, — однако пока не страдала от тех глухих, но красноречивых болей, от тех недугов, что указывают сведущему, каким путем жизнь покинет тело. Немота в правом колене при спуске с лестницы да чуть поостывшее пристрастие к вину и утехам плоти — подобные пустяки не заслуживали того, чтобы приглядывать в фамильном склепе местечко, где придется упокоиться вечным сном.
Терзавшая ее хвороба была сродни той, что испытывали все женщины сходного с ней положения: она отдала жизнь и тело для создания и поддержки своего клана. Ибо она, в самом деле, сколотила клан, вопреки всем встречным ветрам и штормам.
Первый сын, Франсуа де Бовуа, родился от любви грязной и мучительной, но она сумела дать ему честное имя.
Второй сын, Деодат де л'Эстуаль, родился от человека, которого она любила больше, чем вообще можно кого-то любить, от Жака, похищенного корсарами и возвращенного в ее объятия в последние мгновения его жизни.
Младшая, Об де л'Эстуаль, дочь того, кто был ее деверем и стал мужем, — Жозефа.
