Ее привели в просторный зал с каменными, желтоватыми стенами, поднимающимися высоко-высоко, настолько, что потолок утопал в темноте, которую не могли разогнать даже яркие магические светильники. Их свет сосредоточился в нижней половине комнаты, обнажая потрескавшийся от времени, а, может, от боевых заклинаний пол. Без рисунков и рун, по крайней мере, вычурно явных. И в самом центре стояли два глубоких кресла, друг напротив друга.
Какие высокие потолки могут быть в подземелье? Это всего лишь иллюзия, но настолько тонкая и искусная, что почти не ощущается. Обычный тренировочный зал, это можно понять по специфическим выбоинам и трещинам на стенах, которые убийцы и не думали скрывать. Знающий человек поймет, а не знающего обстановка напугает. Идеальное психологическое давление, почти как в допросных Аврората. Когда человек сидит в одиночестве, чувствует на себе пристальное внимание холодных, расчетливых глаз и не знает, чего ждать. Право слово, даже ненависть или злость от своих мучителей в такие моменты были бы лучше, чем ничего, ибо это говорило бы хоть о каком-то отношении, о развитии событий в определенном направлении. Расчет же… трудно предугадать, чего захочет собеседник.
Психология. Напасть и защитить главу будет проще в просторном зале, нежели в его кабинете. Женщина — темная лошадка, на что она способна, никто не знает до конца. Примерно в таком направлении двигались мысли ассассинов, когда они устраивали место встречи. Гарри понимала это. Как понимала и то, что сейчас за каждым ее движением будут пристально следить, оценивать и делать выводы. Выдержит — следующая встреча пройдет в гораздо более уютной обстановке делового кабинета главы.
Все это было, было, было, и она уже привыкла к подобным играм. Правда, не уверена, будет ли Сметвик лечить ее в этот раз, откачивать от яда, которым могут быть обработаны клинки наемных убийц.
Как в тот раз.
Правда тогда, выйдя из госпиталя, она отомстила той Гильдии. Подняла чистенький скелет с местного кладбища и отправила его к молодняку ассассинов. Можно было представить яркую картину: скелет в темном плаще, со светящимися зеленью глазами… вежливо стучит в окошки к подросткам. Посреди ночи. Спать не дает жуткая аура мертвеца, а развеять его не получалось. Поттер сделала чары цикличными, неопознаваемыми. И каждую ночь скелет восстанавливался заново.
Было весело.
Проводник за спиной растворился, дверь захлопнулась, и Гарри не спеша направилась к креслу, что спинкой стояло к двери. В данной ситуации это наиболее безопасный вариант. Она не ощущала взглядов вообще, и это говорило о пристальном внимании. Хороший убийца не даст почувствовать себя никоим образом.
Пара незаметных, невербальных проверочных заклинаний на кресло — так, на всякий случай. Мало ли какие могут быть сюрпризы. И Гарри опустилась на мягкое сиденье, обитое бархатной тканью, сложила руки на коленях и приготовилась ждать. Право слово, в этот раз ассассины немного переборщили. Что может предложить женщина с парой платьев и палочкой в багаже, живущая в съемной квартире и работающая артефактором? Давайте догадаемся с трех раз.
Мужчина в кресле появился неожиданно и абсолютно беззвучно. Тень, пляшущая по стенам, прыгающая от неровного света магической лампы, вдруг изогнулась и соткала гибкую, узкую фигуру длинноволосого блондина с пронзительными серыми глазами. Если бы Гарри не ждала чего-то такого, обязательно пропустила бы его появление. События происходили в духе мистифицизма Булгакова. Бывшая Поттер никогда не понимала этого автора, правильно сказал ее наставник, что Булгакова надо читать в раннем возрасте, потом будет уже поздно. Но нагнетать атмосферу, создавать нечто потусторонне-мистическое русский классик умел как никто другой.
Женщина присмотрелась к своему будущему собеседнику, пока тот окидывал взглядом ее. Узкий, гибкий, жилистый сероглазый блондин. Но даже при таком окрасе никто бы не смог даже предположить родство с небезызвестными аристократами. По сравнению с ним что старший Малфой, что младший, казались слишком изнеженными и мягкими. Клинок в жесткой оправе, в которую он заключил себя сам, резкий осколок льда с острыми гранями. Черты его лица нельзя было назвать некрасивыми, наоборот, он был приятен на вид, но вот резкость и некоторая жесткость побуждали настороженно относиться к данному человеку. Затянутый в черные одежды, простые на вид, но весьма дорогие, с темной лентой в длинных волосах, забранных в низкий хвост, с жесткой линией губ. Гордый упрямый параноик — вся внешность его словно кричала об этом.
— Прошу прощения, мисс Смит, за столь неожиданную просьбу о встрече, — мягко произнес он. Отстранено, но с некоторым любопытством, спокойным, сочным баритоном.
— Ничего страшного, — Гарри слегка приподняла уголки губ, что могло бы значиться за улыбку.
— Не желаете ли чаю?
