У Снейпа началось внеплановое Рождество, по крайней мере, выглядел он так, словно получил гору подарков. Гарри улыбалась, не вмешивалась. Мальчик легко возвращал вещам привычный облик, а взрослая волшебница переставляла. Уже совсем скоро они начали вежливо, хоть и горячо спорить насчет расстановки, куда лучше подвинуть диван, к камину или к окну. Расстилали и перестилали ковер, пока не сошлись во мнении. Северус блестел глазами, светился здоровым румянцем, что не могло не радовать.
Когда они закончили, Гарри посмотрела на часы. Как раз успевали.
— Мистер Снейп, идемте, поможете мне с обедом.
Раньше ей не доводилось видеть молодого Северуса на уроках Зельеварения, и сейчас Гарри могла убедиться, что Гораций не преувеличивал, когда расхваливал таланты ее студента. Мальчик крошил овощи на салат, чистил их так легко и профессионально, как будто был для этого рожден.
— Профессор, я могу написать друзьям, что буду жить у вас этим летом? — скосил на нее черный любопытный глаз.
— Разумеется. Ястреба найдете на чердаке. Напоминаю лишь, чтобы вы были… осторожнее в высказываниях, — не то, чтобы она боялась слухов, но и распространяться о своей жизни не желала. Северус стал первым, кого она подпустила настолько близко и на такое длительное время.
— Ястреб? — рот мальчика приоткрылся.
— Вы никогда не думали, что совы преимущественно ночные животные? — лукаво взглянула на него Гарри. — Каково им летать днем, при ярком солнечном свете.
И ведь никто из волшебников не задумывался.
Они поели, а затем Гарри вытащила мальчишку в публичную магическую библиотеку Лондона. И на остаток вечера Северус Снейп был для внешней жизни потерян.
Его мечущийся, восхищенный взор радовал сердце, вызывал усмешку. Приручать мальчишку следовало постепенно.
Гарри проснулась, задыхаясь, обливаясь холодным потом. Руки слегка подрагивали, сердце колотилось где-то у горла, а в висках шумела кровь. Перед мысленным взором стояла бледная шея, залитая кровью, разорванная клыками, и черные глаза. В них столько мольбы, столько усилий, последних в жизни волшебника. И Гарри до сих пор помнила выражение лица Снейпа, когда она собрала воспоминания в пузырек и посмотрела на него в последний раз. Маг был доволен и спокоен, он все сделал правильно.
Женщина потерла лицо руками. За окном занимался рассвет, поднимался туман белесой дымкой, скользящей по склону холма к домику у его подножия. На кухне уже гремел чем-то Северус, он сам установил очередность, взял в библиотеке несколько поваренных книг и экспериментировал.
Быт с маленьким Снейпом оказался совсем не обременительным, мальчик был на удивление удобен, легко подстраивался. Гарри старалась организовать его досуг, чтобы он отдохнул. И радовалась, что он научился просить для себя, высказывать свои желания. Они пропадали в лаборатории, для Северуса не было ничего прекраснее варки зелий, пусть даже это простые составы для обработки ран. Таким образом он соприкасался с волшебным миром, чего раньше был лишен. И боялся потерять на каникулах. Его страхи, пусть и на время, отступили. Он бегал на озеро, хотя и не подружился с мальчишками, все же брал иногда лодку. И Гарри приходилось выуживать его вечером, зачитавшегося очередной увлекательной историей. Он кушал, отдыхал, переписывался с друзьями, экспериментировал в лаборатории.
Оживал.
И Гарри понимала, что не за горами тот день, когда снова очнутся ее воспоминания. От них не так-то просто избавиться.
Женщина спустилась вниз с распущенными волосами — вольность, которую позволяла себе только дома. Когда Северус увидел декана в таком виде в первый раз, застыл на некоторое время с расширенными глазами. На миг Певерелл показалось, что его рука дернулась, как будто он хотел прикоснуться к гладкой, блестящей вуали, спускавшейся до бедер.
Мальчик хозяйничал на кухне, закатав рукава новенькой рубашки. Ее доставили вчера вечером, и Гарри положила тайком в комнату Северуса, пока тот спал. Его старые вещи оказались на чердаке. Интуиция предсказывала скандал утром, так как гордость Снейпа не позволит тому смириться с тратой на него денег.
И она оказалась в очередной раз права. Северус развернулся, поставил перед преподавателем яичницу-глазунью из трех яиц, с беконом, стакан апельсинового сока. Сам сел рядом, но к еде не приступил, гневно сверкал глазами.
— Профессор Певерелл, — голос его звучал уверенно и строго, напомнив Гарри ее преподавателя Зельеварения. Только вот воспоминания эти не стали сладкими и светлыми, подкинув картинки ночного кошмара. — Прошу, верните мои вещи. Не стоит тратить на меня деньги.
