Целый день Гарри отлеживалась. Не столько от усталости и потери силы, как от сведенных и простуженных за ночь на холодном полу мышц. Пришлось отогреваться, делать компрессы из подручных материалов: тряпок и воды. И восстанавливаться, восстанавливаться, восстанавливаться.
Так что на работу она вышла свежей, отдохнувшей, полной сил и ехидства на отповеди вредному начальству.
— Доброе утро, — привычно поприветствовала она всех.
Эрик и Стоун уже сидели там. Старик выглядел не в пример лучше, взял себя в руки, пропало то смертельное отчаяние, что она видела в прошлый раз.
— Гарри, — он поднялся, — я так и не поблагодарил тебя…
— Не стоит, Стоун, — улыбнулась женщина. — Это я должна извиниться за излишне эмоциональные и грубые слова. Хотя доля правды в них есть: лучше проверять, что и где покупает девочка. Я не все проклятия могу снять. Повезло, что именно это мне знакомо.
— Не стоит извинений. И все же прими мою благодарность.
— Принимаю, — они тепло пожали друг друг руки, не обращая внимания на изумленного и не понимающего Эрика.
— А внучкой займется моя жена, она бывший профессор Трансфигурации, — хмыкнул старик, возвращаясь к работе.
— О, — понимающе протянула Гарри.
Они переглянулись и засмеялись. Работа определенно накладывала свой отпечаток на личность мага. Если Зельевары обычно плевались ядом и могли запросто отравить кого угодно, тихо и незаметно, то трансфигураторы по большей части были людьми жесткими, закованными в рамки и правила, которые так любит эта наука. В прошлый раз она была слишком расстроена болезнью внучки, поэтому и не показала свой характер.
— Амелия — наша единственная внучка, — покачал он головой, беря очередной амулет.
Гарри полировала палочки, Эрик шкурил деревянные обереги и браслеты. Все при деле, работа кипит, несмотря на ранний час. Не зря же им деньги платят.
— Дочь погибла еще молодой, вот мы и воспитывали ее с женой вдвоем. Разбаловали ее, но она девочка неплохая, — он словно умолял поверить ему.
— Уверена в этом.
Стоун благодарно кивнул.
— Ты ведь преподавал в Хогвартсе? — спустя какое-то время задала вопрос Гарри.
— Да, — коротко, односложно, видимо, не любил вспоминать. Но женщине нужно было знать правду.
— Почему?.. — она не договорила, но и так все понятно.
Стоун отложил амулет, повернулся к собеседнице. Просто, без вызова заглянул в зеленые глаза.
— Потому что не разделяю концепцию о всеобщем благе. И жена тоже. Мои курсы взял профессор Флитвик, преподававший у старших, а на место жены — одну из ее способнейших учениц, Минерву Макгонагалл. Насколько я слышал, она уже стала деканом Гриффиндора и анимагом.
Действительно, достижение. Стать анимагом, разделить сущность зверя, узнать его и себя, выполнить целый комплекс чар, выпить тонну зелий, провести нужные ритуалы, подготовиться — колоссальный труд. Гарри склонялась к мысли, что отцу с компанией в свое время повезло, что они попросту не задумывались о том, что может статься в случае неудачи. Кем они будут, в кого превратятся.
После этой фразы воцарилась тишина. И если Эрик гадал, про кого же они говорили и что это за концепция такая, то Гарри и Стоун погрузились в собственные воспоминания, связанные с незабвенным директором Хогвартса.
У артефактора хватило ума и силы вовремя сбежать и убрать подальше свою семью, пусть даже в Лютный, куда нет ходу светлым идеям. Если бы Гарри в свое время была так умна… чем бы это закончилось? Диктатурой Тома? И в ее крови уже не цвели бы асфодели.
Нет, все, что ни делается, все к лучшему.
Прервал напряженную работу хлопок двери и ворвавшийся осенним вихрем Нокс.
— Гарри, объясни, что ты сделала со Сметвиком? — весело спросил он, опускаясь на стол женщины так, чтобы видеть ее работу.
— Что-то случилось? — нахмурилась в ответ волшебница.
— Вот, он просил передать это тебе, — начальник протянул крепко перевязанный в подарочную бумагу свиток.
В нем оказался футляр для волшебной палочки. Из кожи дракона, крепкий, плотный и гибкий, насыщенно черного цвета с перевязью зеленых узоров по краю. Гарри благоговейно провела по зеленым искоркам, самыми кончиками пальцев касаясь шершавой поверхности, каждая чешуйка излучала собственное тепло и внутренний свет. Не дорогой и в то же время драгоценный подарок.
Внутри оказалась записка.
Гарри невольно улыбнулась. Словно наяву представился Сметвик, сидящий в собственном кабинете и придумывающий всего одну строку, но чтобы она не казалась фамильярной или грубоватой. Вокруг наверняка лежала уйма смятых комочков бумаги — неудачные попытки. А сам он прикусил от усердия кончик пера. В такие момент трогать целителя не рекомендовалось: сразу узнаешь, куда идти и за каким… процедурами.
— Скажи, что ты его приворожила, — взмолился Нокс. — Гиппократ — старый крокодил, никогда ни в кого не влюблявшийся.
— Почему крокодил? — прыснул Эрик.
Теперь уже засмеялся Стоун.
