— М-м, — подумав, волшебница решилась. — Давай так, я посмотрю твоего пациента, чтобы он место не занимал, а ты мне подробнее расскажешь, во что он умудрился… попасть.
— Если поможешь ему, я тебе даже историю болезни дам почитать, — серьезно ответил Сметвик.
— Разве это не противоречит клятве Гиппократа. О неразглашении и тому подобном? — удивилась женщина.
— Как ты в свое время говорила, обойти можно даже самую гуманную и одновременно самую жестокую из мировых клятв. При осмотре ты официально становишься консультантом, а, значит, входишь в круг доверенных лиц.
— Хитрец, — по достоинству оценила его задумку Певерелл.
— Слизеринец, — важно поправил ее мужчина.
Профессор Бернс выглядел, мягко говоря, не очень. Зеленоватая от истощения кожа, обтянувшая скулы этого и без того сухонького, маленького волшебника.
— Мы подпитываем его энергией и зельями, регулярно, но все уходит в эту чертову статуэтку, — Гиппократ кивнул на ониксовую кошку, застывшую на самом краю тумбочки.
— Добрый день, я Мастер Артефакторики, попрошу не шевелиться, — сразу взялась за дело Поттер.
Структура проклятия оказалась интересной и… адресной, тут Сметвик не ошибся. Кто-то предполагал, что первый взявший в руки и активировавший простое сканирование на темные чары, подпадет под одни из них. И, что самое важное, проклятие имело "срок годности", исчерпать себя оно должно было в конце этого года. К сожалению, определить "свежесть" проклятий можно только в лабораторных условиях или очень специфическими заклинаниями, пользоваться которыми Гарри не стала. И так все понятно. Древние маги, заклинавшие свои вещи, предполагали смерть посягнувшего на их добро. В то время доверие было не в цене, лучше убить вора и забрать свою драгоценность у трупа. Поэтому заклинание на древнем артефакте, которое не убивало, да еще и выветривалось…. Очень, очень странно. Кто-то хотел избавиться от профессора, не убив его.
Обычный взмах палочкой, кончиком Гарри ткнула в глаз кошки, и сеть распалась, как и не было ее. Кто-то уровня Мастера Чар пытался подделать заклинание, выдав его за древнее. Но не знал тонкостей истории Артефакторики и особенностей работы древних мастеров каждой страны.
Гарри взяла теперь уже безвредную статуэтку, покрутила ее в руках. Как и предполагалось, на задней лапке обнаружились мелкие символы — своеобразная подпись мастера.
— Египет?
— Каир, — кивнул мужчина.
Он с облегчением вздохнул, расправил плечи. Ему явно полегчало после снятия проклятия.
— Профессор Бернс, скажите, у вас годичный контракт со школой? — Гарри подняла глаза на пациента.
— Нет, я подписал его на десять лет с возможностью уйти в любое время, — он развел руками. — Только вот не собирался я пока что уходить, да, видимо, придется. Реабилитация, восстановление и все прочее. Благодарю вас, Мастер, за помощь.
— Пожалуйста, — кивнула Гарри. — Я подожду тебя в кабинете, — шепнула она Сметвику.
Гиппократ коротко дернул подбородком и прошел к пациенту. Гарри попрощалась с профессором и вернулась в кабинет главы отделения проклятий. Об остальном Сметвик позаботится сам, он отличный специалист.
— Почему ты заинтересовалась сроком его работы в Хогвартсе? — Сметвик взлетел, захлопнул дверь, на автомате бросив Запирающие и Заглушающие чары. Подошел к креслу, где расположилась женщина, и скалой навис над нею. Гарри подняла лицо, мягко, тонко улыбнулась — всего лишь дернула уголками губ в ответ на встревоженный взгляд темных глаз.
— Мне предложили должность профессора Защиты от Темных Искусств.
Сметвик выругался, зашагал по кабинету, запустив пальцы в и без того растрепанную шевелюру. Гарри с интересом, как кошка за маятником, следила за ним.
— Гарри, — он повернулся к подруге, покачал головой. — Ты…. Ты должна быть осторожна. Прошу тебя. Этот артефакт… очень уж вовремя оказался в руках профессора Бернса. А он беззаботностью по отношению к личной безопасности не отличается.
Вот, за что Гарри ценила и уважала Гиппократа: он не стал распинаться на тему, какой плохой выбор она делает, как рискует собой и так далее. Принял ее решение, постарался понять. И беспокоился за нее. Внутри разливалось блаженное тепло. Никто никогда не заботился о ней просто так, без причины и повода. И это было на удивление приятно.
— Я буду осторожной, обещаю.
Гиппократ еще раз вздохнул, прикрыл глаза ненадолго, а когда снова распахнул их, был уже полностью спокоен.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — произнес он более глубоким от волнения голосом. — Но в любом случае, я на твоей стороне.
Улыбка волшебницы стала широкой, искренней.
— Я знаю. Спасибо.
