– Прости меня, Денис, – сказала я, – мне тоже больно, прости, если можешь, я не хотела тебе зла.
Но в трубке уже слышались чужие голоса, женский смех, где-то вдали орала во всю мочь прокуренных легких престарелая певица. Наконец все посторонние звуки утихли. Черников не простил меня. И уже не простит. Денис вообще не умеет прощать. Никому. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Я всегда знала это свойство его характера.
– Денис, я тебе не враг, прости меня, если можешь, – сказала я в пустую мембрану.
Пусто. Голо. Ни звука. Будто телефонный провод перерезали на лестничной площадке. Но там есть запасная дверь, кодовый замок. Посторонним людям вход воспрещен, никто не сможет обойти препятствия. Я осторожно положила трубку на рычаг. Мне уже не было стыдно. Я избавилась от боли. Черникову по силам справиться с утратой. Невелика потеря. Денис Михайлович не склонен к иллюзиям по определению. Он слишком реален. До наготы. Единственная причина, приводящая его в бешенство, – непонимание, почему его отвергли. За что, почему, зачем – эти три вопроса еще долго будут изводить больное самолюбие красивого и преуспевающего мужчины. Ничего, бог даст, как-нибудь переживет, не будет же он мне мстить. Будет. Черников будет тебе мстить. Кажется, я явственно слышала тихий голос. Он нашептывал мне ночные страхи. Но я заглушила его. Я хотела увидеть во сне Марка Горова. Нет. Не Горова мне хотелось увидеть. Это был живой человек, обладающий страшным именем. Символ зла и жестокости. А я мечтала встретиться в ночных грезах с прекрасным незнакомцем, приснившимся мне однажды в московском поезде. Он был похож на Марка Горова. Но это совершенно другой мужчина. Совсем не страшный. Я уговаривала себя, убеждала, приводила доводы. Ведь не могла же я увидеть во сне незнакомого человека, встретившегося мне чрезвычайно скоро в реальной действительности, днем, на помойке? Нет, не могла. Это невозможно. Ни практически, ни теоретически. Но я невольно могла запомнить образ того мужчины, что перенес меня на руках в кресло. Все может быть на этом свете. И мне вновь приснился таинственный незнакомец. И это был вовсе не Марк Горов, а мягкий, улыбчивый и совсем не страшный мой избранник из сна в тринадцатом вагоне.
На мое скоропалительное резюме, отправленное в виде молнии, пришел ответ из «Максихауса», также молниеносно. Придется еще раз испытать характер на прочность в любимом «Максихаусе». Разумеется, нельзя вступать в одну реку дважды, я знакома с этим постулатом. Но мне почему-то именно сейчас срочно понадобились препятствия и барьеры. Надо взобраться на вершину жизни на той работе, в том месте, где начиналась моя карьера. Да и другого выхода у меня не было. Придется ломать характер. Я позвонила в «Максихаус» по указанному номеру телефона. Назвала свое имя.
– Розанова Анастасия Николаевна? – переспросил баритон.
Приятный мужской голос в телефонной трубке явно принадлежал кадровому военному, но уже бывшему в употреблении, баритон привык командовать. А в «Максихаусе» большие перемены. Даже кадры сменились. Новые люди, новые песни. Это и к лучшему, ведь бывший военный наверняка еще не знает, что меня совсем недавно уволили из «Макси». В связи с реконструкцией предприятия.
– Да, это я, – сказала я, стараясь представить, как звучит мой собственный голос в трубке, прижатой к уху кадровика.
Представить не удалось. Не успела сконцентрироваться.
– Подъезжайте к нам в два часа, успеете? – сказал баритон. Помолчал и добавил: – Сейчас везде пробки. Не проехать.
– И не пройти, – сказала я, – но я успею. Обязательно успею. Вы только меня дождитесь. Я приеду.
– Возьмите паспорт и трудовую книжку, – сказал кадровик, и трубка громко клацнула.
Бывший военный бросил ее на рычаг. Решительно и бесповоротно. Почему я решила, что этот мужчина является военным? Не знаю. Наверное, из-за решительного и командирского тона. Настоящий полковник. Такие мужчины словами не бросаются. Ни на ветер, ни против ветра. У меня даже глаза заблестели, а зеркало вмиг забликовало от радости. Неужели в моей жизни все наладилось? Я отринула лень, разбудила чувство собственного достоинства, приняла решение действовать, составила план, и все пошло как по маслу. Локомотив судьбы вовсю несется вперед, в будущее, летит по рельсам. Только ветер свистит в ушах. Ой, пусть-пусть свистит в ушах, лишь бы не в голове…
