− Лотар… − прошептала она, замерев от сладкого бессилия.
Мир вдрогнул, перевернулся и рассыпался на тысячу кусков. Всё разом исчезло − спальня, двор, гофмейстерина. Королева, слабо всхлипывая, лежала под одеялом. В комнате было тихо, лишь постукивали старые настенные часы да шелестела занавеска у приоткрытого окна. Послышались осторожные шаги, кто-то постучал в дверь.
− Ваше Величество? − негромко спросил мужской голос.
Ева-Мария притворилась, что спит. С той стороны отошли. Принцесса вздохнула с облегчением и вдруг сообразила, что голос принадлежал Антонию Волку. Он вернулся, её верный капитан? Или он не уходил? А может быть, во дворце опять что-то происходит?
Отбросив одеяло, девушка спрыгнула с кровати, подбежала к двери, распахнула её и вскрикнула, налетев на советника.
− Что случилось, моя мадонна? − поинтересовался лорд Фин, беря её за плечи. − Почему Вы не спите?
− Мы слышали голос Волка! − пролепетала принцесса.
− Вам почудилось, − канцлер-страж втолкнул девушку в спальню и прикрыл дверь. − Я обеспокоен Вашим состоянием.
− С нами всё в порядке, это просто сон, − девушка отступила назад и нервно провела рукой по лбу. − Господин советник, что Вы делаете среди ночи у порога нашей спальни?
− Зашёл удостовериться, что королева крепко спит, − лорд Фин пригладил волосы и налил себе воды. − Я никогда не ложусь раньше четырёх.
− И чем же Вы заняты в столь поздний час?
− Делами, мадонна. Ночью работается гораздо спокойней, − его взгляд скользнул по сорочке королевы и быстро вильнул в сторону. − Так Вы сказали, здесь был Волк? Это невозможно. По всей видимости, воображение сыграло с Вами злую шутку.
− Может быть, − растерянно пробормотала девушка и поёжилась, переступив босыми ступнями.
− Как бы мне хотелось заглянуть в Ваши сны, мадонна, − вкрадчиво заметил начальник канцелярии.
Ева-Мария похолодела, но изобразила улыбку.
− К счастью, это невозможно!
− Почему же, − Фин уселся в кресло и медленно отпил из бокала, не сводя глаз с королевы. − Мысль очень просто извлечь из головы. Людям редко удаётся скрыть своё душевное состояние; кроме того, многие в наш нервный век разговаривают во сне.
− Вам не кажется, что копаться в чужих тайнах так же неприлично, как подслушивать у дверей?
− Я лишён предрассудков, − мужчина снова пригладил волосы и закинул ногу на ногу. − Это беспокоит только тех, кому есть что скрывать, а подобные люди неблагонадёжны.
− Неужели? − девушка осознала, что нервно теребит кружево рубашки. − Значит, Вы хотите наказывать людей за то, что они думают?
− Madonna mea, мысль − это побуждение к действию. Некоторые вещи проще предотвратить в зародыше, чем иметь дело с последствиями.
− А если это всего лишь мечты?
− Фантазии − весьма опасная штука. Иногда люди находят в них единственное утешение, − взгляд Фина следил за каждым движением принцессы. − Бесплодные грёзы имеют свойство порабощать человека, делать из него куклу, идущую на поводу своих желаний в обход запретов.
− Вы говорите престранные вещи, лорд, − девушка зевнула.
− Случается, в погоне за мечтой человек теряет рассудок и уже не может остановиться, − глаза канцлер-стража странно блестели из кресла. − Какой упоительной и пугающей может быть власть безумия! Она развращает ум не меньше, чем искушённость.
− Лорд советник, мы полагаем, Вам следует пойти спать, − нервно ответила Ева-Мария. Она была утомлена, встревожена и сбита с толку: до этого канцлер-страж никогда не произносил монологов на отвлечённые темы, да и вообще имел привычку говорить исключительно по существу, в основном же задавать вопросы и приказывать, и сейчас ей было не по себе.
− И правда, хватит рассуждений, − оборвал себя мужчина и встал, оставив бокал на столе. − Не хочет ли королева рассказать о своих маленьких секретах?
− Нам не в чем признаваться, господин Фин, к тому же сейчас ночь, − смешалась девушка, испуганно отступив назад, в то время как советник сделал к ней несколько вкрадчивых шагов.
− Ночь − прекрасное время для исповеди, − произнёс он негромко. − Так что Вам снилось, моя королева?
− Аукцион, − сказала принцесса. − Мы стояли на подмостках в центре огромной площади. Вокруг толпились знатные и богатые люди со всей Дриады. Одни предлагали оружие, другие − ценные товары, третьи − корабли, четвёртые − военный союз, но Вы продали нас за миллион лантумов королю Пирании, словно какую-то рабыню!
− Вот как, − канцлер-страж провёл рукой по волосам, с трудом сдерживая раздражение. − Ваши представления о работорговле весьма романтизированы, мадонна. В реальности рабыня стоит чуть дороже свиньи. Тысячи невольниц с детства и до последнего дня проводят на чайной плантации, или в публичном доме, или в шёлковых мастерских без надежды, что когда-нибудь их жизнь изменится к лучшему. Вы должны радоваться судьбе и принимать свою участь с благодарностью за то, что ничего не знаете о настоящем рабстве и изнурительном монотонном труде.
Ева-Мария покраснела и топнула ножкой.
− Как Вы смеете приравнивать нас к обычным женщинам! Мы королева! Наша жизнь бесценна!
