И тогда, не слушая встревоженный окрик капитана, он спустился со стены укрепления и, провожаемый взглядами ничего не понимающих солдат, направился через пустое пространство туда, где кипела битва.
Шерон прекрасно помнила, как упала с лошади, когда в них на полной скорости, опустив длинные копья, врезался отряд тяжелой кавалерии. Животное под ней закрутилось так, что в седле усидеть оказалось нереально, она потеряла стремя, начала заваливаться и упала боком, а сверху на нее рухнула лошадь.
Боль полыхнула в ноге.
Ослепила.
Ничего не видя, она заставила себя дышать.
Дакрас многому успела ее научить. В том числе, как забыть даже о страшной боли. Зрение прояснялось, и Шерон первым делом вернула рассыпавшийся купол над тем местом, где находился ее отряд. Стрелы сразу же перестали падать.
У лошади в шее торчало почти два ярда сломанного, полосатого, украшенного серо-голубыми флажками наконечника копья. Она все еще была жива, дергалась.
— Госпожа! Госпожа! Сейчас! — Серро и два гвардейца склонились над ней. — Сейчас! Мы постараемся сдвинуть!
— Добейте лошадь!
— Что?!
— Добейте! — ее глаза стали белыми, растеряв все человеческое.
Как только животное погибло, Шерон подняла его, тут же покосилась на освобожденную ногу, цокнула языком, отмечая весь ужас происходящего. Сломана по меньшей мере в двух местах, выгнута под совершенно неестественным углом и бедренная кость, пробив плоть, торчит наружу.
Ей хватило несколько секунд, чтобы оценить обстановку. Бой кипел вокруг, она была центром этой схватки. Ее закрывали щитами шестеро спешившихся гвардейцев. Остальные дрались в седлах, пытаясь сдержать натиск.
Люди умирали. И из ее охраны, и из тех, кто напал на них. Она бросила в бой поднятую лошадь, чудовище с волчьими зубами. Та вцепилась в шею вражеского коня, вырвав огромный кусок мяса и ревя совершенно не по-лошадиному.
Женщина бросила в воздух игральные кости, те вспыхнули двумя белыми звездочками, начали описывать круги вокруг нее. Один из вражеских рыцарей, заметив раненую и охрану вокруг, двинул коня вперед, занес копье для удара.
Ближайший спешившийся гвардеец тут же встал у него на пути, закрывая Шерон щитом, но удара не последовало. Кубики из костей взятого в даирате черепа, влетели в нагрудник рыцаря, прожгли его насквозь и полыхнули белым огнем, который вырвался из всех щелей брони, включая опущенное забрало.
Указывающая «подхватила» погибшего в момент, когда тот падал с седла, заставила встать и вступить в бой на ее стороне. А затем подняла еще нескольких. Врагов, а не своих, ибо помнила обещание, которое дала людям, что теперь сражались под ее знаменем.
Шестерых, а потом еще шестерых. Эти двенадцать мертвых воинов внесли еще больший хаос в драку.
Мертвые подставлялись под мечи и копья своих же товарищей, мешали им, вцеплялись в ноги животных, валили их на землю, обеспечивая людям де Ремиджио преимущество.
Игральные кости убили еще одного, сообразившего, что происходит, и попытавшегося добраться до опасной женщины. Шерон и его отправила в бой, а затем и всех погибших лошадей в округе.
Она делала все, чтобы выжить, и чтобы те, кто шел за ней, выжили тоже. Несмотря на наказ Мильвио, не могла поступить иначе. Не могла не бороться. Просто надеялась, что до предела, о котором она предупреждена, еще очень далеко. Ведь она не собиралась черпать силу щедро и поднимать все Четыре поля.
Лишь малость.
После того, как в ней появилась уверенность, что сделано достаточно, Шерон занялась ногой.
— Серро! — позвала она, и тот тут же склонился над ней, оторвавшись от зрелища странной битвы, где чудовищные лошади рвали живых людей и те, погибая, вставали, чтобы присоединиться для защиты Шерон, постепенно формируя плотный круг, «стену» из мертвых, между гвардейцами и ошеломленными рыцарями.
— Да, госпожа?!
— Берите мою ногу за щиколотку и держите крепко!
Треттинец бросил взгляд на торчащую из ее бедра кость, быстро кивнул.
— Когда я скажу, потяните на себя.
Она не чувствовала боли или какого-то дискомфорта. Как и волнения. Знала, что справится с этим куда проще, чем с рукой того же Серро.
Сумка. Деревянный футляр. Иголки. Ей следовало просто сосредоточиться.
Дождь вымочил волосы Тэо и прижимал мокрыми ладонями кое-где тлеющую траву, так и не вспыхнувшую из-за последнего огненного залпа лучников.
Две баталии мерной поступью неотвратимо маршировали к третьей, чтобы врезаться в нее с двух сторон, остановить, а после уничтожить, как полчаса назад произошло с баталией Зидвы. Теперь под ударом оказался Дэйт.
До них было еще далеко, ярдов шестьсот. Тэо услышал топот множества ног за спиной, обернулся и увидел, что со стороны укреплений его догоняет капитан Винченцио Рилли и весь его отряд.
— Вы затеяли глупость, сиор! Куда вы идете?! Я с радостью бы утащил вас назад!
— Что же вас удерживает?
— Сиор Мильвио. Он запретил любое самоуправство.
— Вам лучше вернуться назад, капитан.
— Я бы с радостью. Но нам платят не за то, что мы хотим делать. Придется быть рядом с вами. Так куда вы идете?
