— Не знаю, — она с тревогой смотрела в сторону холмов. Где-то там, возле Бутылочного горла, указывающая чувствовала нечто странное. Чужеродное. Опасное. Пробуждающееся и приближающееся. — По коням, сиор. Нам следует быть готовыми двигаться очень быстро.
Дрянную ночь ознаменовало дрянное холодное дождливое утро, которое тягуче и совершенно незаметно перетекло в дрянной день.
Дэйт не ожидал от его результатов ничего хорошего. Все было против них. Тяжелые бои нескольких дней, когда никто не мог взять верх, давление по всему фронту. Атаки, отступления, перегруппировки, краткий отдых, пополнение припасов и снова в бой.
Люди вымотались и держались лишь благодаря воле, упрямству, злости. Три его баталии оказались теми камнями, вокруг которых строилась оборона в этой части Четырех полей. Теперь их осталось две. Он видел, как смяли Зидву, размазали его тонким слоем по мокрому грязному полю. И понимал, что они — следующие. Даже если подоспеют последние резервы, это даст им лишь пару лишних часов жизни. К вечеру итог будет един — все, кто уцелеет, отойдут к Улитке и попробуют держать оборону там.
Впрочем, через четверть часа, видя, как с двух сторон приближаются две свежих баталии, он уже понимал, что до вечера они не протянут.
А потом все резко стало меняться, и Дэйт перестал поспевать за событиями, творящимися на поле.
Проснулись тени, но не такие, какие он видел во дворце, в Шаруде. Эти тени не походили на шауттов, имели иную природу и ими управляли иные силы. Что самое удивительное, они сочли врагами людей Эрего да Монтага.
Затем красная вспышка, так, что у него в глазах заплясали цветные пятна, прорезала все поле, и Дэйт, не скрывая потрясения, смотрел, как исчезают целые отряды и начинают бушевать пожары. Его баталия оказалась между тенями и огненным потоком и, по счастью, была не задета.
— Вперед! — приказал Дэйт, и барабаны, чуть замешкавшись, грянули дробно, заставив тысячи его солдат поднять пики и щиты, прийти в движение.
Почти тут же баталия Дикая начала разворачиваться, пошла на сближение, чтобы как можно дальше отойти от обрывистого берега, который внезапно стал разрушаться от всех сотрясений земли и падать большими фрагментами в Рыжегривую.
С юго-востока низким пением странных птиц зазвучали трубы. Им откликнулись с востока. И почти тут же — с юга.
Дэйт негромко выругался, понимая, что на поддержку армии Вэйрэна движутся новые силы. Те, кто уже точно переломят ситуацию в свою пользу, несмотря на внезапные недавние потери.
— Милорд, смотрите! — вскинулся один из его капитанов, указывая куда-то на юго-восток. — Алые знамена, милорд! Алые знамена! Алагорцы пришли!
Два больших конных отряда — Тэо не поручился бы, сколько в каждом из них, сотня или три — на рысях пересекли его путь, устремляясь в гущу схватки. Акробат изумленно посмотрел на высокие острые шлемы с плюмажами из страусиных перьев, на бледно-желтые развевающиеся плащи, на флажки с грифом, копья, роговые луки в алых деревянных чехлах, кривые мечи. Знаменитая легконогая кавалерия Карифа, воинов пустыни, внезапно оказалась на Четырех полях.
И он рассмеялся. Легко и счастливо, как прежде, когда был всего лишь цирковым и путешествовал по трактам из года в год.
План Шерон сработал. Армии с противоположного берега Жемчужного моря успели.
Она не поняла всеобщего ликования в ее отряде. Люди радовались, точно дети, потрясая оружием.
— Что случилось?! — спросила она у лейтенанта.
— Алагорская пехота, госпожа! Щитоносцы и копейщики! Там! Тысячи! Они идут по старой Рионской дороге! И по новой тоже! Видите?! Вон они! Уже вступили в бой у холмов! Это ваш мост, госпожа! Ваш мост! Он всех спас!
Мильвио резко осадил коня, так резко и близко, что Тэо едва не врезался в широкую вороную грудь.
Треттинец был ранен. Кровь едва заметной тонкой алой ниткой текла между кирасой и левым наплечником, пропитывая повязку. Широкая ссадина на щеке и точно такая же на подбородке. У доспеха появилось несколько свежих царапин, больше похожих на следы когтей.
— Ты видел Шерон?! — спросил он.
— Даже не знаю, в какой стороне она была. — Тэо кивнул на рану: — Насколько это серьезно?
— Шауттам пришлось хуже.
Тэо нахмурился, не понимая, как он мог упустить появление демонов, и треттинец, прочитав на его лице колебание, ответил:
— Ты был занят боем. Так бывает. Следи! Они появятся еще! Теперь точно появятся!
Он дал шпоры, Тэо крикнул ему в спину:
— А герцог?!
Но волшебник не ответил. Или не услышал. Унесся по выгоревшему полю.
Вир опустил щит, ободы которого тускло мерцали рубиновым. Раскаленный металл шипел, когда на него падали капли дождя. Враги бежали от него.
Да и не только от него. От всех них. Побросав оружие, забыв о сражении.
Друзья смотрели только на него.
Кто-то даже опустился на колени. Кто-то шептал:
— Шестеро на нашей стороне! Мальт!
— Нет, это Миерон!
— Моратан!
Но в большинстве своем люди не знали, как реагировать. Все, словно забыв о бое, просто стояли, потрясенные увиденным зрелищем: высокий рыцарь, уцелевшие из его сотни, ириастцы и треттинцы.
