Мерк вышла на улицу, чувствуя, как ветер, бушующий после пожаров, швырнул в нее сухие острые снежинки, коля лицо, шею, плечи.
Колокол.
Звук.
Тоска.
Мерк шла через пустой город, опустив голову, не чувствуя умерших здесь в последние дни. Их нити были выжжены, дабы не дать пищу тому, кто пришел с той стороны.
Великая насмешка судьбы. Еще одна ее ошибка. Сколько она их допустила со времен молодости? И одна страшнее другой. Попросила Моратана не трогать жителей и собственными действиями убила их всех. Так, что пришлось оставить на Аркусе черный шрам.
Они все приняли участие в этом. Мири плакала, когда плавились люди, исчезали дома, а горячий ветер разорвал город на две половины. Крик стоял до небес и небо стало лиловым.
Никого не осталось кроме четверых переживших битву и их немногочисленных учеников.
Мерк ждали. Среди снега, холода, ветра. Двадцать два человека, облаченных в пурпур. Мужчины и женщины. Молодые, почти дети. Все, кто смог пройти бойни последних дней, закалить себя, выстоять и не сойти с ума от бесчисленных смертей.
Она увидела, что у Лутра разбито лицо, у Мар рассечена щека, а Гленн ранен и теперь его тело поспешно залечивает удар кинжалом в бок. Мерк не надо было спрашивать «что случилось?».
Прекрасно знала «что». Она предполагала такое развитие событий.
— Вы ответили? — спросила она.
— Диста заразила кожу напавшего на Гленна язвами, и больше они не пытались. Лишь угрожали, — произнесла Мар. — Проклятые таувины! За что они ненавидят нас?!
За нее. За то, что Мерк пыталась вернуть Мальта и потерпела неудачу. Привела город… мир к катастрофе.
Беловолосая некромант посмотрела в лицо каждому из учеников. Они сильны. Но, в то же время, так слабы. После войны и потому, что их двадцать два, а за Моратаном теперь больше шестидесяти, с учетом последовавших за ним воспитанников Мальта.
И противоречия растут как снежный ком. Первая кровь между теми, кто еще несколько дней назад был союзником, пролилась. Кровь — как ключ. Стоит появиться капле и словно рушатся все замки. Все, что сдерживало. Выпустить следующую каплю становится гораздо проще. А потом и реку.
— Вы уедете. Сегодня. Сейчас. Через ворота, сперва на север, а после на восток. Через новое море, в земли, которые я называю Кариф. Там бесконечные леса и реки, вы сможете укрыться, пока их гнев не ослабнет.
— Наставница, мы не боимся их, — сказал Дакви, самый младший и самый талантливый.
— Это, хорошо. Но ваша цель — постигать искусство, а не воевать с глупцами. Я разберусь с тем, что случилось, и все улажу. А потом присоединюсь к вам в пути. Вы же создайте город, чтобы нам было, где жить.
— Как нам назвать его, наставница? — спросила чернобровая Даират.
Мерк улыбнулась, хотя это и далось ей с трудом. Она подумала, что, наверное, ее улыбка ничуть не лучше оскала черепа.
— Назови в честь себя. Новый город тзамас будет также прекрасен, как ты.
Несколько человек рассмеялись. Лутр ткнул Даират локтем в бок, подмигнул.
Колокол.
Звук.
— Просто держитесь от таувинов как можно дальше, пока я не приду.
— Мы сделаем, как вы сказали, наставница. Не сомневайтесь. Но не нужна ли вам наша помощь? — Дакви еще юн и он так наивен, показывая свое беспокойство о той, кто в этом совсем не нуждается. — Господин Моратан…
— У моего брата есть причины для плохого настроения. Я решу эти проблемы. Вы многое умеете. Вы сильны. Я горжусь вами. И скоро мы снова будем вместе. Помните мой завет. Ведь вы помните?
— Бойся трогать волшебников, не используй их, перешагивай через них и иди дальше не оглядываясь, — прошептала Даират.
Мерк одобрительно кивнула.
— Больше мы не допустим такой ошибки. Никогда. А теперь ступайте. Прямо сейчас. Уходите из Аркуса, пока не пролилось еще больше крови.
И они ушли. Пурпур растаял среди белого ненастья белого города. Мерк проследовала по улице до конца и остановилась перед зданием, которое когда-то силой своего искусства создал Мальт.
Он был воином, но строил не грубо, а изящно. В каждом здании, колонне и шпиле, что выходили из-под его рук, чувствовалась любовь ко всему, что он делал. В Аркусе было много построек его работы. И ни одной, которую создала Мерк.
Строить она не умела.
Только разрушать.
Так ей сказал Моратан, и он был прав. Разрушение и смерть — ее стихии.
Массивная колоннада, длинные крылья-надстройки, сорок ступеней, ведущих к массивным бронзовым дверям. Они, несмотря на вес, легко распахнулись перед ней и гулко, тяжело закрылись, отрезая холод поднимающейся вьюги, перерубая непогоду, словно острый нож веревку.
Зал встретил ее разговорами, мгновенно стихшими, стоило ей появиться.
Тишина повисла тягостная, тревожная и неполная. Глухой шум разыгравшегося ветра за окнами, его вой звучал почти что зловеще.
Колокол.
Звук.
Даже он теперь казался странным и чужим.
Множество мраморных тумб оказались пусты. Большинство тех, кто некогда занимали их, остались на равнинах Даула, находясь на той или иной стороне в битве. Людей по меркам масштабов этого места осталась горстка. И все они были облачены в черное.
Знак траура по тем, кто ушел и никогда не вернется.
