Указывающая протянула треттинцу блеклый вещевой мешок. Сквозь ткань проступали грани не то какой-то объемной коробки, не то книги. Тот закинул его на плечо и, подхватив короткую лопатку, порядком изъеденную рыжими пятнышками ржавчины, пошел первым.
Пружина не стал спрашивать, что эти двое задумали. Просто последовал за ними через широкую поляну, в сторону густой платановой рощи, росшей в трехстах ярдах впереди.
— Мы сейчас в Фихшейзе, — сказал Мильвио. — Вестер южнее, чуть меньше чем в десяти лигах. Ближайший городок — Апзу. Если идти пешком от него, то мимо кладбища и на юго-запад по дороге через поля, к реке Ро.
— Интересно.
— Повтори, пожалуйста.
Тэо повторил, как просил треттинец.
— Река Ро не широкая, но в этом месте она сужается еще сильнее и проходит через три порога. Возможно, местные дали им какие-то названия, но нынешних я не знаю. В прошлом пороги — древние мосты, сейчас обрушенные. Вода давно их сгладила, впитала в себя, сделала частью русла. Но они не исчезли за четыре века и, думаю, останутся здесь надолго. Нам нужен третий порог. Повтори, пожалуйста. Так лучше запоминается.
Они вошли в рощу, и Тэо услышал слабый шум реки за деревьями. Идти пришлось минут десять, троп здесь не было, а свет, проникающий сквозь густую листву, казался светло-изумрудным, рассеянным.
Они вышли к порогу — длинному, ярдов пятнадцать. Он был каменистый, непрерывный, и темно-коричневая вода переваливалась через него, падая вниз: не высоко, не больше ярда — шумя и пенясь.
Мильвио вошел в воду выше порога и начал переходить реку, осторожно переставляя ноги, чтобы его не сбило течение, одной рукой поддерживая Шерон. Тэо не стал разуваться, пошел следом, чувствуя подошвами ровную каменистую поверхность под ногами. Студеный холод лизал лодыжки, а после поднялся до колен.
На противоположном берегу они вновь вошли в лес, и вскоре акробат увидел просвет между деревьями.
Поляна, почти идеально-круглая, сильно заросла цветущим цикорием — куда ни кинь взгляд, везде бледно-голубые цветочки. Мильвио развязал тесемки мешка, достал тяжелую шкатулку, украшенную слоновой костью и золотыми узорами в виде виноградных лоз, передал ее Шерон.
— От герцога Карифа, — сказала Тэо указывающая. — Плата за нашу, скажем так, возобновившуюся дружбу. Это принадлежит тебе.
Тот, мало что понимая, взял шкатулку, сдвинул золотой крючок запора и, подняв крышку, увидел на темно-синем бархате желудь. Потемневший от времени и странного размера — почти с кулак акробата.
Пружина произнес:
— Как вы уже, наверное, поняли, мне требуется объяснение.
— Асторэ лишены возможности читать. Их магия большей частью утрачена. То, чему ты учился в Туманном лесу, это знания многих поколений твоего племени. Но до всего этого, до Вэйрэна, на материке росли дубы.
— Да. Это была наша библиотека. И теперь ее нет.
— Верно. И я исправляю ошибку, которую совершила по незнанию, уничтожив город эйвов своей тьмой, — Шерон улыбалась. — Это желудь Дхалле тау-та энмэ на мидратэ. Величайшего дуба. Подпирающего небо. Считается, что он был уничтожен шауттами. Но браслет сказал, что это сделал Моратан. Один из Шестерых, чтобы вы потеряли память.
Тэо смотрел только на желудь.
— Я хочу, чтобы у тебя… у мира была надежда. Чтобы ваш лес был возрожден. Когда-нибудь он вырастет здесь и под его корнями возникнет купель, что свяжет вас со знаниями, которые вы сможете «прочитать». Они не будут потеряны. У тебя в руках память о прошлом. То, что хранит ее.
— Сам. Своими руками, — Мильвио протянул Тэо лопату. — Рой глубоко. И еще глубже.
Когда все было сделано, солнце проползло довольно далеко и миновало зенит.
— Сколько веков ждать? — спросил Пружина, стоя над местом, где теперь находился желудь. Шерон принесла воды из реки, наполнив флягу, полила землю.
— Так ли это важно, сиор? Время иногда бежит быстро, иногда ползет странно медленно, — произнес Мильвио. — Просто однажды здесь вырастет дубовая роща. Она превратится в лес, который протянется на запад, до моря. И на восток… как можно дальше. Эти дубы не возьмет ни один топор или пила. Они не пасуют перед простым пламенем, а гратанэхи, что создаст лес, станут надежной защитой. Рано или поздно о нем прознают эйвы и, возможно, создадут здесь город, чтобы встречать новых асторэ и провожать их к купели знаний.
— Но ждать все же придется какое-то время.
Мильвио рассмеялся:
— Иногда, ради одной единственной цели приходится ждать тысячелетие. Даже если ты не асторэ, а существо очень маленькое, и эта тысяча лет для тебя все равно, что сто тысяч. Помнишь, ты спросила у меня про Тиона? — обратился он к Шерон. — О том, что у всех волшебников были разные способности. И если я дружил с ветром, то что мог мой лучший друг?
— Да. Давно. Еще в Эльвате. Ты тогда ответил, что время не пришло, но ты обязательно расскажешь.
У него была светлая улыбка, глаза смеялись. Треттинец вытянул руку и на нее с веселым щебетом приземлился скворец с обожженными лапками. Посмотрел на Шерон и Тэо, наклонив голову. Сперва одним глазом, затем другим.
— Это твоя птица? Не Нэ?
