В правой, на вершине, там, куда добраться могли лишь орлы, играющие с послеобеденным сильным ветром, всегда горели огни. Там жила сама Рукавичка. Та, о которой Лавиани столько слышала, но так и не смогла увидеть. Асторэ и воспитательница его светлости, отправившаяся с ним на юг, а неделю назад вернувшаяся с ним же обратно, вела жизнь затворницы. Хотя говорили, что раньше она довольно часто приходила в храм. Лавиани очень хотела бы встретиться с ней, прикоснуться к ее платью, попросить о благословении. Она упорно работала и верила, что рано или поздно ее вера будет вознаграждена. Вэйрэн всегда отмечает каждого, кто идет за ним.
Это неоспоримый факт.
Запряженная двумя лошадьми, подъехала повозка, и Лавиани поблагодарила асторэ про себя за то, что колымага со скрипучими колесами была с крышей.
До Требухи путь не близкий, аккурат через весь город, да еще и в гору. Точно промокнешь. На вожжах сидел Тазбэ, внутри, среди больших кувшинов и порядком горячих кастрюль примостились Варла и Рхона. Женщины, тоже приходящие к Храму — помогать всем, чем только можно.
Варла была из Дагевара. Рхона из Горного герцогства, восточных кантонов, сейчас все еще оказывающих сопротивление истинному герцогу, называя его самозванцем. Лавиани не вдавалась в подробности. Ее не волновало, что происходит вокруг, ибо она знала, что Эрего да Монтаг справится со всеми проблемами.
Так уже было и так будет всегда.
Сейчас Лавиани тряслась на жесткой скамейке, опустив голову и ощущая, как тепло и вкусно пахнет свежим хлебом, гороховым супом, жареной бараниной. Она не ела с утра, в животе заурчало. Протяжно и предательски.
Рхона посмотрела на нее из-под платка, скрывающего золотистые волосы, молча залезла под тряпки на тюках, извлекла отломленный кусок хлеба, до сих пор исходящего паром. Сунула сойке.
Затем подняла из-под ног металлическую миску, откинула крышку с одной из кастрюль, половником зачерпнула супа. Варла протянула ложку с искривленной ручкой, сказала грубоватым голосом:
— Ешь, сестра. Мы уже перекусили на кухне. Ешь. Там пока всех накормишь, не выстоишь голодная-то.
Лавиани начала есть, стараясь удержать тарелку внутри прыгающей на камнях повозки и не пролить суп.
— Очень вкусно, — искренне сказала она. — Спасибо.
Требуха — большой каменный дом, трехэтажный, массивный, похожий на крепость, стоял на дороге, ведущей прочь из города, в высокогорные луга, к озерам и отрогам Печати Таувинов, двугорбого пика, защищавшего город от западных ветров. Дом всегда принадлежал храму, и раньше, во время почитания Шестерых, здесь давали приют и укрытие паломникам из других кантонов. Теперь поток шедших к ложным богам полностью иссяк, а дом, благодаря его глубоким подвалам и надежным дверям, стали использовать для… почитателей Шестерых. Но теперь они обитали здесь не в качестве паломников, а как узники.
Разумеется, в Требуху засовывали не всех из тех, кто сомневался в Вэйрэне. Ибо в сердце его много любви к заблудшим душам. В Храме рассказывали о его кротком нраве и о том, что перед войной Гнева он не карал учеников Шестерых, а словом и убеждением обращал на свою сторону. Лишь те, кто упорствовал, нарушал законы герцогства, осквернял святыни храма, смущал других.
Охранял этих отступников небольшой гарнизон, заботу о котором взял на себя храм Вэйрэна. Лавиани приезжала туда дважды и в первый раз насчитала девять человек, а во второй — тринадцать.
Они все оказались приветливыми, добрыми людьми и оставались суровы лишь с противниками веры. Лавиани, нынешнюю Лавиани, так не похожую на прежнюю, здесь полюбили. Она щедро накладывала еду в их тарелки и никогда не отказывала в добавке, могла пошутить, была любезна, но и за словом в карман не лезла, если кто-то из них начинал подшучивать над скромной тихоней Рхоной.
Лавиани, вместе с соратницами, перенесла кастрюли и кувшины, повязала фартук и накормила каждого из девяти присутствующих.
— Еще двое в караулке остались, — сказал им чернявый сержант, забирая вместе с тарелкой супа хлеб с чесноком и окороком. — Оставьте для них.
— Остынет, — ответила Лавиани. — Я отнесу. Куда мне?
— Вон та дверь, до конца коридора и вниз по лестнице.
— Вы справитесь вдвоем? — спросила Лавиани у женщин.
Получив утвердительный ответ, она быстро собрала еду на поднос, умудрившись подцепить еще и кувшин с сильно разбавленным вином. Отнесла вниз.
Возле входа в подвал сидели двое стражников. Услышав шаги сойки, они повернулись в сторону лестницы.
— Благослави тебя Вэйрэн, Лани, — сказал один из них. С переломанным носом и двумя отсутствующими пальцами на правой руке. Он знал ее, но она не была уверена, что когда-либо слышала его имя — лишь видела в прошлый раз в трапезной… — А мы уж думали, о нас забыли. Что сегодня?
— Гороховый суп, чеснок, окорок, хлеб. Ваше любимое пойло вот. Еще каша с мясом. Все не унесла. Сейчас.
Она поднялась наверх, вернулась с небольшой, до сих пор теплой кастрюлей, где на дне было достаточно каши для двоих.
