Квадратная комната с двумя небольшими окнами, сейчас открытыми, так что ветер, залетавший сюда, волновал занавески — узкие, серые тряпицы. Стол из трех плохо подогнанных друг к другу досок, кровать на низких ножках в углу, лосиные рога, погасший очаг.
Женщина в простом крестьянском платье, с редкими черными волосами, в далеком прошлом была красивой.
В очень далеком.
Ее потрескавшиеся губы казались серыми. Кожа высохла, покрылась пятнами и обтягивала череп, глаза закрыты черной повязкой. Обе руки она нежно держала на плечах Дэйта.
Тот не сопротивлялся, и Вир не сразу, но увидел, как дымчатый шнурок, слабо различимый из-за недостатка света, оплетает человека.
— Прикончи тварь! — сказал Дэйт. — Не доверяй!
— Ш-ш-ш, — попросила женщина. — Мясу слово не давали.
— Я уже покойник! Убей!
Тень накрыла его рот, оплела, лишая слов.
— Надоел, — женщина посмотрела на Вира из-за спины Дэйта. — Пусть пока посопит.
Они несколько секунд рассматривали друг друга.
— Выдержка, — шаутт склонил голову. — Достойная прошлого поколения.
Он издевался. В нем не было ни уважения, ни почтения.
— Подумать только. Первый зародыш настоящего таувина за столько веков прямо передо мной. Не могу поверить. Так что? Хочешь попытать счастья? Нападешь?
Вир просчитывал варианты. Он без сомнения убьет шаутта. У него получится, хоть и видит подобную тварь впервые. Его уверенность опиралась на опыт Катрин и других друзей. Он знал, что нужно делать. И знал, что его меч опасен для демона.
— Проблема в том, что прежде, чем я тебя достану, ты убьешь его.
— Я и так убью его. Ты же слышал, что он сказал. Не доверяй шаутту. Мы — ложь.
Вир, под взглядом лунного человека, свободной рукой осторожно снял с плеча вещмешок, затем лютню.
— Слышал о тебе. Ты Рукавичка. Демон в теле сойки.
— Да-да. Мы добрые друзья с этим наивным дурачком и его ныне покойным другом герцогом, — демон небрежно похлопал плененного по щеке.
— Убьешь его, и я прикончу тебя. Обещаю.
— И что потом? — с интересом спросила та. — У Зародыша интересный клинок, не спорю. Ну, сдохну я, считаешь, война тут же закончится? Все такие сразу скажут, ну раз так, идем по домам? Ты настолько наивен?
— Я убью тебя не для того, чтобы закончить войну. А для своего удовольствия.
— Ц-ц-ц. А ты хорош! — рассмеялся шаутт. — Да! Такие ублюдки мне по нраву! Прямые. Ну что же. Все мы можем получить удовольствие. Я от смерти человека, ты от моей. Если получится, конечно же. Но эти удовольствия скоротечны. Давай поговорим.
— Именно для этого ты и пришел. Искал меня.
— Убей себя, и Дэйт останется жив.
— Что-то не хочется.
Демон рассмеялся:
— Ну. Попытаться стоило. Мне кое-что нужно от тебя. Убей некроманта.
— Нет.
— Жаль. Тогда может волшебника?
— Тебе придется попробовать самому.
— Сомневаюсь, что сейчас у меня получится.
Они снова смотрели друг на друга.
— Скука, — наконец произнес тот, кого знали, как Рукавичку. — С тобой никакой забавы.
— Ты пришел ради меня. Проделал долгий путь, хотя мог бы устроить в лагере резню.
— Мне это не интересно. Устраивать резню. Я кое-что ищу. На самом деле несколько вещей, но начнем с того, что перед глазами. Давай меняться. Ты вернешь мне колокольчик, а я тебе жизнь дурака.
— А она мне так нужна? Его жизнь? Возможно, твоя гораздо ценнее.
Демон заржал:
— Ах. Это просто прекрасно. Отдай. Тебе он ни к чему.
— Обмен не равноценный. И тебе это известно.
Шаутт вздохнул.
— Я не могу уйти без всего. Это означает потерять лицо. Что скажет мой любимый юный герцог? Во славу Вэйрена, дай мне хоть что-то.
— Я дам тебе жизнь, если уйдешь. И только в этот раз. До следующей встречи.
— Если бы я боялся тебя, то никогда бы не пришел. Ты всего лишь Зародыш. Твои зубы пока не доросли до больших хищников. Может быть позже. Отдай лютню.
— Что? — Вир не ожидал подобного.
— Лютня. Такая штука у твоих ног. Динь-динь-дон, тру-ля-ля. Сладкие песни по вечерам. Буду петь глупым людишкам и прославлять Вэйрена. Отдай лютню, и я уйду, потому что увидел, все, что хотел. Равноценный обмен? Ерунда на ерунду.
Дэйт задергался, когда Вир поднял лютню. Но шаутт отвесил воину такую оплеуху, что тот оглушенно затряс головой.
— Вот что с ними делать? — посетовала Рукавичка. — Пытается помешать торгам. Ну, так меняемся?
— В чем подвох?
Демон фыркнул:
— Хочу тебя обмануть. Эта лютня — оружие победы. Ее музыка очарует армию и Лентр откроет ворота перед да Монтагом. Считай, что меня забавляет такой обмен, Зародыш.
— Бери.
Рукавичка растянула больные губы в улыбке и вцепилась в лютню, как хищная рыба вцепляется в крючок. Она схватила ее с быстротой молнии, рванула на себя и отклонилась в тот миг, когда Вир, поджидавший момента, ударил мечом в длинном выпаде, придав своему движению нечеловеческую скорость благодаря таланту.
Но шаутт, словно зная, чего ждать от мальчишки, двигался не менее быстро. Он прошел под мечом и, к удивлению ученика Нэ, использовал самый настоящий талант.
