Мильвио показал им, чтобы оставались на месте, опустился перед ней на колено, аккуратно, будто перед ним была змея, открыл лицо этой странной не умершей незнакомки.
Ничего необычного. Уже не очень молода, глаза глубоко посажены, похожа на уроженку Ириасты. Треттинец несколько секунд рассматривал ее, затем выпрямился.
— Это шаутт? — спросил Тэо.
Мильвио не услышал — прочел по губам. Отрицательно мотнул головой, и после мгновения колебаний решил, что требуется объяснение. Поманил Пружину, приглашая подойти ближе. Южанин оттянул правое веко женщины, и даже в слабом свете от гранатов акробат увидел, как радужка блеснула насыщенным золотом.
Не шаутт.
Тэо выдохнул, подался вперед с колотящимся сердцем. Она такая же, как он! Асторэ!
Женщина была жива, она очень медленно, не чаще раза в минуту делала неглубокий вдох. Но ее глаз, глядящий прямо на Тэо, был пуст. Никаких эмоций. Если ее разум и сохранился за эту тысячу лет, то он витал очень далеко отсюда.
На лице ее застыло искаженное страдание, тело было выгнутым, изломанным и Тэо, подчиняясь наитию, положил руку ей на плечо, словно желал поддержать.
Что-то случилось. Словно свежий ветер пролетел по пещере, всколыхнув траву, волосы, одежду. В ушах тонко неприятно зазвенело.
— А! — очень четко, кристально чисто произнесла Бланка, морщась, как и все другие, от боли, и тут же выпрямилась, с изумлением поняв, что слышит свой голос. — Тэо. Это ты сделал?!
Мильвио потряс головой, словно желал выбросить звон из ушей:
— Возможно, это временный эффект. Но ты бы не хватал все, что видишь.
— Она асторэ!
— Да. Одна из тех, кто пришел к Тиону.
— Что с ней?
— Она отдала силу, — немного грустно сказал южанин, — и попала в ловушку, когда шла вместе с моим другом на Талорис. А может быть, когда гнались за Маридом. Теперь это место стало ее могилой.
— Она жива.
— Нет. Тело кажется не мертвым, но разум заблудился в ловушках шауттов. Этот мир был очень лжив в последние дни Войны Гнева. Сейчас в ней больше той стороны, чем чего-то живого.
— Мы можем ей помочь?
— Полагаю, только Шестеро могли бы. — Он понял, что сказал, и обратился к Бланке: — Прости. Это всего лишь выражение. Нет, Тэо. Здесь мы бессильны.
— Надеюсь, она знала, что Скованный проиграл.
— Идем. Не стоит оставаться здесь подолгу на одном месте.
Пружина поколебался несколько секунд. Он рвался к этой женщине, не разумом, скорее сердцем. А, может, это нашептывала ему его кровь?
Тэо несколько раз обернулся, пока мрак не скрыл изломанную асторэ, застрявшую в мире давно сгинувшего волшебника.
Теперь вокруг появилась жизнь, вместе с речью, звуки понеслись к Пружине пускай тонким, но бесценным ручейком. Он слышал, как дышит Саби, как скрипят под подошвами мелкие камушки, как сухо и злобно, точно раздраженная старуха, шелестит трава. И как с холодной мелодичностью лезвий перезваниваются зеркальные осколки.
— Далеко нам еще?
Мильвио, не оборачиваясь, пожал плечами:
— А этот голос? Он все время звучит. Кто такая Львица?
— Марид, и только он, так называл Лавьенду. И я не знаю, в чем он не виноват перед ней. С Маридом я последний раз говорил за несколько лет до Войны Гнева. Мы не были дружны.
— Как и с Гвинтом?
— Нет, здесь другое, сиор. Гвинт назначил меня в соперники. Он завидовал, был обидчив. Марид же… Старше него только Нэко. Марид считал нас глупыми подростками, занимался своими делами и редко участвовал в пирушках. Мы не были врагами, пока не началась война. Просто у нас оказались разные стороны.
Они опять шли, слушая то шелест травы, то шепот. Этот бесконечный проникновенный шепот словно бы проникал в кости Тэо, и выкинуть его из головы, как прежде, не получалось.
На очередное тело они наткнулись, когда до ворот осталось всего ничего.
Оно тоже вросло в песок, была видна лишь спина, плечи и часть светло-русого затылка.
— Еще один асторэ?.. — Тэо боролся с желанием откопать его, вытащить, перевернуть. Сделать хоть что-то правильное, но на этот раз Мильвио просто не остановился, и акробату, скрепя сердце, пришлось отправиться дальше. — Сколько их было с Тионом?
— Десять, может больше, — ответ волшебника прозвучал глухо, и он не обернулся. — Это была лазейка, лисья нора, крысиный лаз, если угодно. Прямо в сердце нашей школы. Опасная уязвимость, которую Марид не смог закрыть, несмотря на приказ Скованного. Зеркала оказалось легко построить, но после союза с шауттами невозможно сломать. Единственное, что придумали на Талорисе — заткнуть брешь с помощью демонов. Их было здесь… много. Даже Тион с ними в одиночку бы не справился. Потому с ним и пошли твои соплеменники.
— И все они полегли здесь, чтобы он дошел и нанес Скованному последний удар, — заключила Бланка.
— Ты видишь их?
— Увы. Я слепа в этом месте, как в первые дни моей новой жизни, и нити недоступны мне. Это была просто догадка.
— Да. Они все остались здесь, чтобы мой друг прошел. И про тот бой и подвиг никто не сложил песен. О нем даже не узнали. Помню только я, благодаря рассказам Тиона.
— Перескажешь мне?
— Позже, сиора. Для подобной истории требуется совсем другое время и место.
