Села, посмотрела сквозь Тэо, не видя его.
Красивая. Нет. Завораживающая. Старая кровь. Теплый лед. Не та, холодная красота, что бывает встречается, а… словно летний север. Лён и серебро. И невероятно синие глаза.
Чуть трясущейся рукой она провела тыльной стороной ладони по губам, смазывая кровь на обожженную щеку. Слабый ветерок, внезапно робко коснувшийся края платья, заставил ее вздрогнуть и действовать быстрее. Женщина начала вставать и тут сверху, с закатного неба, тугим клубком упал вихрь. Налетел на нее, обхватил, одновременно оторвав от пола горшки, землю и уничтоженные деревья. Он швырнул все предметы вверх, но с противницей поступить так не вышло.
Вихрь отлетел, развеялся и из тугого смерча выступил человек в легкой серой броне и закрытом шлеме. В руках у него был короткий клинок, сотканный из ветра и желтых дубовых листьев. Призрачный, все время меняющийся и не кажущийся опасным.
Воин бросился к встающей, но та лишь дернула бровью и в него впечатался невидимый, но сокрушительный удар.
Вся башня дрогнула, перила лопнули, колонны рассыпались, плиты пошли трещинами, превратились в песок, разлетевшийся в стороны. Мужчина, от которого после этого не должно было остаться и мокрого места, покатился по полу, оказавшись возле самого входа на балкон. Шлем сорвало с головы, рассекло кожу, и кровь попадала на мокрые от пота волосы, прилипшие ко лбу, капала ему на скулу.
Перед Тэо был Мильвио.
Другой. Незнакомый. Совсем молодой. Но с куда более гневным лицом и глазами черными от ярости.
Солнце не выдержало этой ярости, взорвалось, разлетелось осколками рубинов и те горячими шмелями упали на женщину. Она, так и не встав с колен, отбила их, отправила в долину и там, спустя несколько долгих секунд, загрохотало, но Тэо готов был поклясться, что расслышал людские крики, прежде, чем они навсегда оборвались.
И без того израненная долина теперь расцвела новыми грандиозными пожарами, а несколько холмов оказались сметены на развалины ближайшего городка.
Отражение этой атаки забрало последние силы у Лавьенды. Тэо не сомневался, что женщина перед ним — именно она. Третья среди великих волшебников после Скованного и Тиона. Величайшая и легендарная.
Она больше не могла нападать, и Мильвио с раздражением вытер кровь на посеревшем лице. Бой, который, как считал Пружина, длился уже не одну минуту, он видел лишь финал, истощил и Войса.
— Тебя не должно быть здесь, — у Лавьенды оказался чудесный и очень спокойный голос. — Лучше бы пришел он. Было бы не так обидно.
— Потому он и не пришел.
— Уходи.
— Не могу, — в его голосе не было сожаления. Ничего не было.
Одна пустота.
Волшебник собирался сделать то, зачем пришел сюда и, взяв покрепче меч, шагнул к ней.
Лавьенда просто смотрела, как Войс подходит. Опиралась одной ладонью о пол и не делала никаких попыток отползти назад или в чем-то убедить. Она была сломлена и истощена.
Тэо, сам не зная почему, дрогнул и шагнул следом за великим волшебником, чтобы попытаться его остановить. Не дать случиться тому, что тот задумал.
Рука легла ему на плечо. Мильвио, настоящий Мильвио, стоял рядом.
— Это прошлое. В нем ничего нельзя изменить, мой друг.
— Так и было?
Тот бросил быстрый взгляд на победителя и его жертву, сказав, не скрывая сожаления:
— Глупость и гнев приводят к бедам. А еще самонадеянность и отсутствие жалости к тем, кого считаешь врагами.
Меч, выкованный из ветра, воя, взлетел и рухнул на голову Лавьенды. Тэо закрыл глаза.
— Смотри, сиор.
В руках Войса больше не было меча, он развеялся без следа. Женщина стояла на ногах, лицом к лицу со своим противником.
— Я всегда была сильнее вас всех. Только Тион смог бы. Он должен был прийти. Он, а не ты. Мне жаль.
Вихрь скрыл их двоих, небо стало точно жидкий сапфир, алые молнии с надрывным грохотом били вокруг, взрывая уцелевшие холмы и сжигая леса. Внизу, в долине, больше не осталось ни армии Лавьенды, ни армии Войса. Могучая сила смела людей, словно букашек, не считаясь с ними, стирая их из вечности. Долина вспучилась, лопнула вулканом, и алая река лавы, пробивая себе путь, поползла на юг, застывая по краям причудливыми драконами.
Верхние этажи башни над головой Тэо рассыпались. Он стоял среди сапфировой бури, сжав кулаки и не понимая, до сих пор не понимая, как у двоих людей может быть столько сил для того, чтобы уничтожать все вокруг.
Выступили, точно нечто болезненное, звезды. Задрожали, пытаясь удержаться на своих местах, не пуститься в бегство. Как можно дальше из этого мира. Лишь бы не видеть. Не слышать, что происходит здесь.
Воздух затвердел полосами, принял форму, и Пружина понял, что, если бы только захотел, мог по нему, точно по лестнице, спуститься с этой высоты, до самой земли. А точнее до расплавленного озера, некогда бывшего землей. Теперь там надувались и лопались огромные алые пузыри, порождая невероятные миражи.
Ветер развеялся, и теперь уже Войс лежал, а Лавьенда стояла над ним.
Она посмотрела на Тэо, на Мильвио, чуть прищурилась:
— Ведь так все было, Выжженный.
Картина исчезла.
Битва. Катастрофа. Умирающий мир. Пламя и миражи.
