Цветок камалейника полностью

Джай проснулся первым, хотя делать это ему совершенно не хотелось: голова притворялась чугунной гирей, в глаза словно насыпали песку, на спине лежал мешок с опилками, а ноги, похоже, валялись отдельно от тела. Парень с кряхтеньем перевернулся на бок, и «мешок» с недовольным урчанием соскользнул вниз: когда костер угас, озябший кис нашел себе другой источник тепла.

Утро не просто показалось паршивым, но и было таковым – горец неподвижно лежал в той же позе, жалкий и, кажется, еще больше осунувшийся.

– Эй, ты как? – не выдержав, тронул его за плечо Джай.

Сорочьи ресницы дрогнули, ЭрТар с трудом облизнул губы и чуть слышно прошептал:

– Я умираю…

Фальшивые слова ободрения застряли у обережника в горле и правильно сделали:

–…хочу отлить, – уже более нормальным тоном закончил горец и полностью открыл глаза. – Поможешь встать?

– Подожди. – Джай растерянно оглянулся на спящего по другую сторону кострища Брента, сомневаясь, можно ли раненому вообще шевелиться, не то что куда-то идти. Но неугомонный горец уже приподнялся на локтях, пришлось скорее подхватывать его под мышки.

– Ну уж нет, больше ждать я не могу! И здоровы ж вы дрыхнуть… – ЭрТар еле держался на ногах, и Джаю проще было отнести его в кусты, но обережник, щадя самолюбие друга, позволил ему проковылять эти восемь шагов почти самостоятельно. Что там у него с боком, разобрать не удалось – жрец обмотал его разорванной на полосы рубашкой, сквозь которую еще вчера проступило здоровенное пятно, успевшее побуреть и засохнуть. Но горячки у «сороки» не было, да и шатался он больше от слабости, чем от боли.

Когда парни вернулись назад, Брент уже раздувал угли. Точнее, абы как бросал сучья на пепелище, а те так резво обрастали рыжими лепестками, словно им помогали кузнечные мехи. На ЭрТара жрец еле глянул, обережнику и того не досталось.

Напоенный и уложенный на прежнее место горец тут же перевернулся на бок и с мальчишечьим азартом поинтересовался:

– Ну что, ты ее нашел?!

Брент посмотрел на ЭрТара подольше, с намеком. Увы, даже если бы жрец сплясал по поляне с фьетой в зубах, на нахальное дитя гор это не произвело бы ни малейшего впечатления.

– Рассказывай давай! – поторопил «сорока».

– Нет, – нехотя признался Брент. – Это была грубая подделка. Цвирт хотел замести следы своих злодеяний и заодно опорочить наш орден. Плохо…

– Как точно подмечено! – скривился обережник. Сейчас, когда все неприятности остались позади, злость на жреца нахлынула с новой силой. «Злодеяний», ишь ты! Сектант недобитый, во всем у него йеры виноваты. Благодарить Брента за спасение Джай тем более не собирался: если бы тот не бросил их возле мельницы, драки с разбойниками вообще бы не было. – Вздохни еще эдак укоризненно и головой покачай: ах, нехорошие мальчики, позорят светлое имя тваребожцев…

Мужчина действительно вздохнул – в сторону Джая.

– Я имел в виду, плохо, что настоящих жрецов в Иггросельце и Орите не осталось. Боюсь, в других городах тоже.

– Ну и хвала Иггру, – буркнул парень. – Тут от тебя одного куча неприятностей. Причем навозная!

– А как ты выбрался из мельницы? – не отставал горец.

– Через дверь. – За ночь настроение жреца ничуть не улучшилось, разве что тщательно скрываемая паника сменилась хладнокровием удавленника.

– Потайную?

– Заднюю. С той стороны лежала тень, а в нее смотрели только Внимающие. – Брент отряхнул ладони от коры и уставился в огонь, не собираясь вдаваться в пояснения.

Но горец рассудил, что о жреческих уловках можно выспросить и потом, сейчас более интересные вопросы подпирают.

– И нас пошел искать, да?

– Вас?! Да на кой Иггр вы мне сдались?

– Ты же не веришь в Двуединого, – ехидно напомнил Джай.

– Да, не верю. Я им ругаюсь! – Брент с чувством помянул Иггра еще раз, куда непотребнее. – Я просто побродил по городу до верхолуния, убедился, что тайных знаков там давно уже никто не оставлял, и двинулся дальше.

– Чего ты сегодня злой такой, э? – пристыдил его ЭрТар. – «Просто» ты бы нас сторонкой обошел, а не плетью махать кинулся!