— Ты же враг лицемерия! Так и скажи, что жмет гэбэшная креатура, как башмак, из которого вырос. Но теперь, когда он обнаружил очевидное, его дальнейшее пребывание на посту становится просто опасным.
— Очевидное?!
— Ой, ну не надо! Это уже как давеча с "универсалами", которыми, кстати, давным-давно никто не пользуется…
— А я стараюсь не знать того, что меня не касается.
— Очень удобная позиция. Но только лучше ее оставить, потому что — коснулось вот!
— Тогда постараюсь узнать. Ты что, всерьез предполагаешь, что он отправит покаянное письмо в ЦК, выпьет бутылку водки и застрелится из табельного оружия?
— Или предпримет что-то столь же конструктивное. И ровно никому от этого лучше не будет. Мягко говоря. Очень мягко.
— Мне кажется, ты ошибаешься.
— А если НЕТ? Ты готов рискнуть буквально всем?
— А ты предлагаешь его замочить?
— Не-ет, милый. Совершенно неважно, что предлагаю я. Важно, что предлагаешь ты.
— Учти, кстати, что все возможные мокрушники находятся в его подчинении. Как, в конце концов, и все Управление Кадров. У нас просто-напросто нет нужных людей.
— О! Товарищ Гельветов начал анализировать проблему с практической точки зрения, и теперь я спокоен. Я спокоен, Я спокоен…
— Для начала, во всяком случае, его надо занять делом в соответствии с должностью и призванием. Лучше всего будет, если он и впрямь раскопает, как и от кого произошла утечка.
— Для нас — раскопает.
— Да. Это даст нам необходимое время. А потом нам придется самим. И не думай, что тебе удастся отсидеться в кустах.
— Я спокоен, я спокоен… Я спокоен и ничего не думаю. Тем более — ничего такого. Потому что, если думать, то, поверишь ли, — ну, до того страшно делается. А если не думать, то оно и ничего вроде.
— Кстати, — у меня ведь есть соображения, от кого пошла несанкционка. Я почти что уверен. Сказать нашему другу?
— Не вздумай!!! Совсем сбесился!!! Он весьма профессионален и попросту талантлив в своем окаянном ремесле. Все, до чего ты додумаешься на пределе усердия, для него просто-напросто прописные истины. Зато он тут же, хотя бы из чисто маниакальных соображений, заподозрит что-то такое, если ты вдруг полезешь не в свое дело.
— Я все-таки проверю собственными средствами. Попрошу Иртенева проанализировать весь конфискат, все вне-корпоративные изделия: как бы далеко не ушли потомки от своего предка, в них всегда окажутся общие, родовые черты, знак происхождения от общего предка… Он, получив в свое распоряжение "Немо — Зеро", занят практически исключительно такими вот проблемами: то у него новый взгляд на искусственный интеллект, то проблема Гомеостатического Копирования методом последовательных корреляций, — красиво, до чрезвычайности дерзновенно, полезно с точки зрения промежуточных и побочных результатов, а по сути, похоже, все-таки бред… Так вот, в соответствии с топологическими воззрениями, при общем происхождении общих черт просто не может не быть. А конкретно — мы накопаем вполне конкретные закономерности. Своего рода генеалогическое дерево конструкторских почерков, — благо, наш друг снабдил нас достаточным материалом для анализа такого рода.
Керст присвистнул.
— Предполагаешь все-таки — всех?
— Ты же читал, — с укоризной ответил Гельветов, — про функциональные группы… Ничего более устойчивого на свете попросту не существует, пытаться уничтожить технологию, приобретшую такие черты, — все равно как пытаться уничтожить, к примеру, письменность. Сельское хозяйство, — как принцип. Сомневаюсь, что тут помогла бы атомная бомбардировка, потому что есть основания думать, что "мозаика" и в этом случае сгинет в последнюю очередь. Те же свойства фрактала, как у жизни: способность восстанавливаться в исходных принципах и масштабах, — только что не в исходной конфигурации, — из самого жалкого огрызка… Анализ нужен для того, чтобы определиться: каких базовых принципов в пиратских технологиях все-таки нет в силу самой моноцентричности их происхождения. Это позволит нам во всех случаях находиться на корпус впереди всех самоучек, даже самых талантливых.
— Уже готовишься к той самой гражданской войне, которую нам напророчил жандарм?
— Жандармы, бывало, ловко угадывали на этот счет. Но в данном случае жандарм может помешать такого рода подготовке, и именно это обстоятельство, а не что-либо другое, ставит под вопрос целесообразность его дальнейшего функционирования.
— Ты — Цензор, — склонил голову Керст, — ни у кого не сыщешь такого чеканного обоснования для ликвидации.
— Еще надо обдумать, как добиться своего без похорон, потому что трупы привлекают излишнее внимание.
— Не сомневаюсь, что по этому поводу у тебя уже есть соображения.
— Смутные, предварительные наметки. Они еще нуждаются в длительном доведении до блеска, присущего всем моим деяниям, и тогда, — штоб я сдох! — ты будешь первым, кто узнает подробности… Кстати, — маневр ты провел довольно-таки изящно, но не думай, что тебе удалось отвести мне глаза. Я слишком хорошо тебя знаю.
— Ты о чем? — Невинно заморгал светлыми ресницами Керст. — Какой маневр?
