— А вы не боитесь, — усмехнулся полковник, — что это будут ваши люди?
— Я просто еще раз удивлюсь величию человеческой глупости: я, — чего уж скрывать, — имею очень неплохо. Присутствующий здесь товарищ Керст имеет сопоставимо, хотя и воображает, что гораздо больше. Но сколько имеет комплексная группа со строительства одной-единственной атомной подводной лодки… О-о-о, это, — он закатил глаза, — вы лучше выясните как-нибудь сами. У меня просто язык не поднимется назвать эту сумму, хотя она, разумеется, и трижды заслуженная… Это — помимо всякого рода ведомственных услуг, при которых и деньги-то не очень… Я действительно не знаю, в чем могут нуждаться эти люди.
— Может быть, — как раз в этом, — Несвицкий ткнул пальцем по направлению к экрану, — в возможности смотаться. Когда угодно, куда угодно и никого не спрашивая. Человек, это, знаете, такая скотина…
— Которая нипочем не желает, — совершенно в тон продолжил Керст, — находиться в уготованном ему, — исключительно для его же блага, — стойле.
— Товарищ генерал-лейтенант, — проговорил в трубку Несвицкий, — эксперты утверждают, будто это — то, что нужно. В любом, говорят, случае…
— Ты это, — пусть самой акцией командует все-таки Подлипный: у него у одного реальный боевой опыт. Дай-ка мне его…
— Майор Подлипный на связи, товарищ генерал-лейтенант.
— Скажи-ка, майор, — ты с новой "СУБ" — работал?
— Так точно, товарищ гене…
— Значит, — забирай управление у Нахапетова и разбирайся с тактической обстановкой, когда будешь готов — доложишь! Да не спеши, разберись досконально, не дай бог, если что за оцеплением… Понял?
— Так точно! Разрешите обратиться, тут перечислены…
— Я сказал: будет нужно, пользуйся хоть гаубицами, они "Тернополями" заряжены, но не дай тебе бог, если чего за оцеплением…
История о том, как бывший аспирант, а ныне доктор физико-математических наук и профессор Медведев стал доктором и профессором, с одной стороны, вроде бы и необычна, а как присмотришься, — так довольно-таки банальна на самом деле. Убежденный акустик, и ученый из настоящих, он не мог погрузиться в делание денег и всяческий бизнес всецело: какая-нибудь частность, попавшаяся ему между делом, в ходе подпольного промысла, могла увлечь его так, что он надолго забывал про все остальное. Еще во время эпопеи с "Танго" его именно так, — по ходу дела, — заинтересовала очевидная и любому дураку понятная проблема: а что такое на самом деле чистый тон?
Это дураку — понятная, дураку — очевидная, а всяческие смурные и заумные — те находят проблемы на ровном месте. Да, полностью дискретная, цифровая запись, — но вот сам по себе звук есть колебание механическое, для того, чтобы он возник, нужно, как ни крути, чтобы дрожало что-то вполне материальное и твердое. Да, отчасти, для ультразвуковых частот, сама по себе проблема решалась через дрожание пластинки пьезокварца под воздействием высокочастотного тока, но как быть с другими диапазонами? Он экспериментировал, пробовал так и сяк. Принадлежность к верхушке "Черного Ромба" давала ему такие возможности, которые в то время и не снились простым доцентам с кандидатами из бесчисленных НИИ, поэтому он смог довольно долго двигаться чисто технологическим путем, увеличивая размер и модифицируя форму бездефектных пьезокристаллов самого разного состава, — но для достаточно низких частот метод наткнулся на принципиально неразрешимые трудности и полностью себя исчерпал.
Исследователь, как будто потеряв разом и цель исследования, и интерес к нему, заскучал и призабросил было свои опыты, но подсознание человеческое — поразительная штука, и однажды ночью он восстал ото сна с бешено колотящимся сердцем и пылающим лицом. Какое там — восстал: восскочил! Взлетел! Воспарил над простыней без малейших следов сна! "Чистый тон — солитон (тон-тон — тон-тон-н-н)" — полу-приснилась, полу-послышалась ему спросонок рифма, — вполне, кстати, идиотская, — и все стало на свои места. Он просто-напросто понял вдруг, что интересовало его на самом деле тогда, почти год назад, когда он только формулировал проблему и мучился сомнениями относительно точности формулировки. Но зато теперь все было ясно: если бы он, идиот этакий, да был бы в те времена умный, и сразу сформулировал бы для себя, что его интересует на самом деле, то не потерял бы столько времени бестолку! И нет нужды, что в ходе тупиковой своей, — и как только сразу не увидел, и где только были его глаз с-слеподырые! — работы он сделал несколько устройств с рекордными характеристиками… Вот если, навроде как в рабочем теле лазера, одновременно, в одной фазе, сотрясутся все молекулы твердого тела, то это и будет по-настоящему, — поскольку строго одно колебание! — чистый тон. Каков бы он ни был. А все остальное — от лукавого! Трусливое соглашательство и научный оппортунизьм.
