— Нет, — Гаряев, который, одновременно, и слушал и не слушал, вроде бы думая о своем, ответил невпопад, — но к-какие же однако… И не знаешь, за кого первого бога молить, за того, который в бараний рог и каленым железом повторно, или за нынешнего отца-благодетеля… Нет, ты понимаешь, — они такой язык выдумали, что на нем нипочем не скажешь то, что хочешь. Вот пробовал сегодня, — так не вышло. Язык сам по себе поворачивался рядом. Хочешь сказать: "Мандец вам всем в ближайшее время" — а получается: "Данная группа технологий может, знаете ли, представлять определенную такую, понимаете ли, неопределенную такую угро-озочку, ма-аленькую такую, — для Нашего Общего Дела". В малообозримой такой перспективочке… Понимаешь?
— А говоришь — не действует. Уже пятнадцать минут слышу от тебя сплошные: "Ты меня понимаешь?"
— Бар-раны все — и все! И больше ничего не скажешь! Ни х-хрена!
— А если ты такой умный, то что ж не генсек? Непонятая душа, понимаешь! Понимают побольше тебя, ежели поняли главное: на их век хватит.
— Совсем не уверен, — неожиданно трезво фыркнул Гаряев, — со-овсем!
— Слушай, Дим, — неужто все и впрямь так серьезно?
— Еще хуже. И никто, ни х-хрена…
— Тогда слушай сюда: ежели уж ты так уверен, что все окончательно пропало, — я вот почему-то не верю — и все! — с тобой вместе, так сделай все от тебя зависящее, чтобы как можно дольше сберечь в целости свою конкретную шкуру! М-м-м-м… А ежели совесть мучает, так подумай хотя бы о том, что с тобой все-таки хоть что-то, да получится… Сам же говорил, что все остальные ничего не понимают!
— А ты?
— И я, — с готовностью кивнул собеседник, — не вполне. Никакой трагедии, во всяком случае, ни в чем не вижу.
— Бог ты мой! Да что ж кругом ни у кого, ну, никакой фантазии! Ты хоть сны-то видишь?
— А как же! Вот хоть сегодня: приснилась твоя кис-слая р-рожа, так поверишь ли, — в холодном поту проснулся!
IX
— Так, ну, кажется, — все нормально. Только оно все равно, того, — не чересчур будет?
— Дык ить, — сказали же, чтоб так, вот, смело, откровенно, с молодой прямотой и задором, по-новому, по-современному, но и ни в коем случае не забывая о славных традициях. В том самом никому не ведомом новом стиле, который должон будет характеризовать молодую смену, — нас то-исть, — принимающую эстафету от опытных руководителей старшего поколения, так сказать — от Отцов…