— Ладно! — Прошипел эскулап. — Твое снадобье все на месте? — И, увидав спокойный, как вечные льды, кивок, осведомился. — Уверен? Тогда так: раз он сейчас живой, то хуже уже не будет, значит — проконтролируем по старинке, чисто клинически… Да это, в конце концов, и главное.
— Ну, — его здоровье!
— Его, — согласился Завалишин, — давай…
— Так, говоришь, — нет приступов?
— Да вроде бы как не было. Валидол и нитроглицерин таскает еще, но больше по привычке.
— Ага… И ЭКГ тоже стала получше. Ку-уда получше. Кардиосклероз, понятно, никуда не денешь, а так… Слушай, а ты знаешь, что это Нобелевка по медицине? На мелкие расходы, потому что в принципе за бугром человек, слепивший этакое, стал бы не миллионером даже. Пожалуй, что миллиардером.
— Композиция конечно, — пожал плечами тридцатитрехлетний Завалишин, заботливый второй сын своего заботливого отца, — но так себе композиция. Не из сложных. Единственная сложность, — это чтоб только ту известь, которая вместе с холестерином, а так… Простенькая композиция.
— А почему, кстати, — композиция? Что за дурацкое название?
— Не машина, не вещество, а работает. И каждый раз надо с самого начала составлять, компоновать. Как-то само собой получилось название.
— Ну, — за нас с вами, и хрен с ними… Ну так что делать-то будем?
— Твое здоровье… К сожалению, — ничего такого делать мы не будем. То есть совсем. За то, что мы тут уже сделали, нам уже не сносить головы. Мне — за прямое разглашение, тебе — за то, что узнал то, чего тебе знать никак не полагалось.
— Б-лин… — Сабленок нервно потребил стопку "Двина" в одиночестве и прошипел, — з-занимаетесь там всякой херней… С с-секретами с-со с-своими с-сучьими… Как будто самим не помирать, вместе со своим высоким начальством.
— Не высоким, а очень высоким. Все так, все так, но все равно ничего не выйдет.
— Точно? Неужто ничего нельзя придумать?
— Погоди. Я тут переговорю кое с кем. Он такой знаешь… дерзкий.
— А что такое-то?
— Да вот в голову пришло, когда сказал про очень высокое начальство, — а какое оно у нас, начальство очень высокое? Самое высокое?
— Не знаю. Какое?
— Оно у нас старое.
