— По полной форме? По полной? Ты, часом, не оговорился? Ты знаешь, что тут требуется-то? Что это вообще такое? И во сколько выльется?
— Ты не о том говоришь. Ты другое скажи: можешь или не можешь? Да или нет?
— Чтоб так, как ты говоришь, я еще никогда… Но если постепенно, одно за другим, так почему бы и нет? Спецуры надо. Воз.
— Будут тебе спецуры. И такие, о каких не слыхал. И сколько хочешь. С Таблицей Значений. С полной.
— Ого! А во что это станет, — знаешь?
— А на что тебе деньги? Может, — чем другим возьмешь?
— Например?
— Ну, я ж не знаю, что тебе нужно… Машинку — хочешь? Не хуже западных. Попроще, но, мягко говоря, понадежнее. Телевизор цветной, цвета лучше, чем цветное кино? Видак? Можно тебе числак поставить, — к телевизору, — но это дело такое, к нему с опаской надо, обговорить, во что и как вставить, как замаскировать… Все — вечное, пока не надоест.
— А кстати — без числака — никуда…
— Это, — Бабушкин Внучек небрежно махнул рукой, — я свой притащу. Для такого-то дела. Ты справишься?
— Племянника приглашу. Ой, — эскулап взялся за голову, — это ж мне опять отпуск зимой брать! Дней на десять!
— Так ты думай… Того, по-моему, стоит. А через годик, если получится, я тебе еще и вечный сертификат дам. На горючку.
— Слушай, — ты чего это так о ней хлопочешь? Только не ври!
— Дак — родня она мне…
— Я тебе сказал!
— Для дела нужна. Без нее, понимаешь, — никак.
— А лет-то сколько ей, бабке твоей?
— А — семьдесят пятый.
Кумов зять тихонько взвыл, снова берясь за голову.
— И на што может понадобиться такая ветошь?
— Вот и сделаешь пригодной к употреблению. Капитальный ремонт.
— Хорошо, — а почему тогда попросту не взять кого-нибудь помоложе?
— Потому что, в отличие от молодых, еще умеет все толком делать. Смолоду привыкла работать. А еще…
— Ну? Интересно?
— Она живет там у себя, — и живет себе. Ни у кого вопросов не возникает. Никто не будет задавать вопросов бабке, доживающей свою жизнь в выморочной, доживающей свой век деревне. На которую надежно забило все начальство. О которой стараются вовсе забыть. И все это надо сделать своим. Потихоньку-полегоньку. А потихоньку-полегоньку только через стариков сделать и можно. Потому как многое можно, а без жратвы — все равно никуда. И вообще, когда эти мертвые деревеньки, — наши будут, такие вещи можно затеять, что ого-го…
— Так, — доктор, нервно хихикая, начал загибать пальцы, — весь позвоночник от затылка и до копчика, и позвонки, и диски. Суставы — приблизительно все, включая мелкие, на кисти и стопе. Сосуды, все, как есть, включая соединительную ткань. Клапана. Потом — полиорганную по всей соединительной ткани вообще. Это — программа такая есть, ПСТ, то есть Проблема Соединительной Ткани, специальная композиция, которая часть волокон убирает, часть — удлиняет и сваривает. Дальше: надо адипозин добывать, чтобы подкожку поправить, как положено. Ах, да — чуть не забыл… Зубы. Это — потом, в последнюю очередь, но зато еще одного человечка надо подключать. Санитарку нанимать, непременно запойную, чтоб все сделала, деньги б получила — и в запой… За ассистента… Ладно, за ассистента жену уговорю.
— А не разметет?
— Это все, — с нервным смехом проговорил доктор, — о чем ты беспокоишься? Начать и кончить!!! По такой процедуре миллиардеров делать, потому что миллионер — разорится!
— Нельзя миллиардера, — серьезно сказал заказчик, он внимательно наблюдал за собеседником и отлично видел, что тот, помимо всего прочего — увлекся, — разметет, так и повадятся. А бабуля моя — молчать будет. Никто и не узнает ничего.
— Это — да. А ты — насчет моей жены не волнуйся. Ты ее не знаешь, она не мне, неврастенику, чета. Человек молчаливый и неулыбчивый.
— Ну и добро… Как, говоришь, лекарство называется?
— Адипозин. Откуда берут — не знаю.
Статистика показывает, что среди взрослых, серьезных мужчин вовсе немалый процент занимается коллекционированием чего-нибудь. И добро еще, если это картины старых мастеров, золотые украшения инков, античные монеты из серебра и золота или инкунабулы. Можно с определенной натяжкой понять тех, кто коллекционирует почтовые марки, спичечные этикетки, открытки и тому подобные раскрашенные куски бумаги. Но есть ведь еще и коллекционеры брелоков от ключей, подвесных замков, старых автомобилей и древних аэропланов. Склонные к идолопоклонству, равно греховному для верующих христиан, благочестивых евреев и правоверных мусульман, собирают автографы разного рода визгунов, ревунов, шептунов и болтунов, а также почти безъязыких от нечеловеческой тупости специалистов по всякого рода преследованию разнообразных мячиков. А если сюда отнести еще и коллекционеров, собирающих баб, и ведущих им счет в специальных дневниках, то к категории коллекционеров можно отнести чуть ли ни девяносто процентов мужского населения.
