Если он чего и хотел, так это заорать. Благая, в общем-то, здравая, обыкновенная затея, будучи доведена до логического конца, обернулась какой-то жутью. Чем-то, очень сильно напоминающим сон, но и при этом — это был не его сон. Потому что видеть себя зрячими наиболее свойственно в общем-то самим ослепшим. Покрываясь мурашками размером не менее таракана, не имея ничего такого, что было бы по-настоящему уместно сказать, Бабушкин Внучек просто-напросто был вынужден пошутить:
— Так что ж теперь? Я могу ожидать рождения дяди, который был бы на двадцать лет моложе меня самого?
— Ну… Что этого не будет, я, пожалуй, гарантировать могу. Но… Я не слишком-то удивлюсь, если у нее восстановятся… В общем — если восстановится цикл.
— Слушай, — ты хоть понимаешь, что говоришь-то вообще?
— Да кому же, — ухмыльнулась она своей мимолетной, циничной, знающей, даже мужской какой-то улыбкой, — знать-то, как не нам. Сколько работы! Какой адский труд! Знать бы, что это такое, — ни за что не взялись бы на таких условиях… Но, договор, как говорится… Не бросать же, да и увлеклись как-то.
— Если народная пословица о деревьях и лесе и относится к кому-то в полной мере, — мерным, отчетливым тоном начал заказчик, и вдруг рявкнул, заставив ее вздрогнуть, — так это к вашей семейке!!! Вы сделали то, чего даже в сказках не делали колдуны! Только черт, этот, как его? В Фаусте.
— Да, вообще-то… Да-а-а…
— Дошло, да? Судя по виду нашего Политбюро, в СССР никто ничего даже близко похожего не делал. И тем более — во всем остальном мире. Никто, кроме вас, не умеет творить ничего подобного с живой материей…
— М-м-м, — перебил его потихоньку подошедший Люсин муж-ортопед, — видишь ли… Как раз того, что принято называть "живой материей", мы и не касались. Ни коллагеновые волокна, из которых в прежние времена делали о-отличнейшие тетивы для луков, ни, тем более, кристаллы фосфата кальция живыми, строго говоря не являются. Как не являются живыми, к примеру, нейлон и известка. Лишнее — убрали, кое-где — прибавили. Форму и поверхности — делал на твоем "Топазе", — забери, кстати, — племянничек, расставаясь, прямо-таки плакал. Гиалиновые хрящи — под ноль, в воду, заменили композитом на основе того же коллагена и полимера "суперслик", из которого проклятые буржуи собирались делать летние катки. Поверхность — упрочнена сеткой из этой твоей "желобоватой" модификации тубоуглерода, стереосвязанного с углеродом глобулярным. Система — сотни на три лет, без шуток, с гарантией… Да! Это все так. Но вот живых клеток — мы не трогали ни единой. Мы не можем вот так взять — и отремонтировать нервные клетки, которые, как известно, не восстанавливаются… Зато можем поставить нейробласты человеческих эмбрионов, стабилизированные по особой стандартной методике, — на место отмерших. Что и сделали. Пока совсем никак не можем добавить мышечной массы. Миокарду — условия создали комфортные, тепличные, тут и спору нет, но вот восстановить его там, где, к сожалению, уже нет — бог его знает. Попробовали пока что те же стволовые клетки, только под другую матрицу, — а вот посерьезнее ничего не можем…
— Не можете, или не делали?
— Не! Тут работа, чтоб тебе было понятно, чисто инженерная, а про "ВирВекторы" — мы только слышали, да и нет там пока что ничего… так что — слуги покорные. А вот кости-хребты-суставы-связки-объемы-поверхности… — а, еще — протезы! — хоть и молекулярные, — это по нам…
— Ну! И откуда ж бы это, к примеру, такое пространственное мышление, — сварливо спросил Митя, — у медика-то?
Супруги — переглянулись, и дружно заржали:
— Батенька мой! Да поразбирался б ты годиков десять-двенадцать в пленках, который на нашем рентгене делают, понакладывал бы аппараты Илизарова, поделал бы пластики суставов, — тогда б понял, у кого по-настоящему пространственное воображение-то бывает! Да я, если хочешь знать, — поверхности сам выводил, сразу же, племянник только проверял, так почти што никаких поправок-то и не было… Так, — отдельные уточнения.
— Так. А теперь — серьезно. Поменьше чудес. Лучше бы — вообще никаких чудес. Вообще никаких чудес ответственным работникам, особенно ментам и кагэбэшникам. Сумеешь засрать мозги, что, мол, тут ты, к сожалению, бессилен, а тот случай, про который вы говорите, — так это совсем другое дело, потому что… а? И никаких чудес незамаскированных.
— А ты поучи, поучи папаню детей делать!
— Это все понятно. Жаль только, — закуривая новую сигарету, и снова мимолетно улыбнувшись все той же улыбкой, — никого из нас никак нельзя в евреи поверстать. Выезжаешь, к примеру, в Израиль, сам едешь в Штаты. И через годик-другой — миллионер.
— Во-первых — не все так просто. Во-вторых — не миллионер, а мультимиллионер, а уж если продать лицензию… Только ни хрена не выйдет. "Спецур" новых вам там никто не продаст. Погодите. Работайте пока с теми, кого я буду давать, и вам вообще никакие деньги не понадобятся. Всю зарплату, как есть, будете откладывать. Это — в ближайшее время. А там — посмотрим.
