Михаил – молчал, вроде бы в нерешительности, либо почтя за благо счесть ее распоряжение за чисто риторическое, но женский голос рявкнул:
– Ну! Громко, четко и с выражением. Как стишки в детском садике.
– Видите ли, – громко и с выражением начал Михаил, – герр Кляйнмихель, эта… это создание предназначено в том числе для охраны и активной обороны владельца. Подобные вещи, как правило, бывают очень хорошо вооружены, обладают молниеносной в прямом смысле слова реакцией и крайне высокой боевой эффективностью. Так что попытки хоть какого-то сопротивления закончатся очень быстро, и, скорее всего, весьма печально…
– Молодец, отрез тебе на галоши. Вот только скажи, – почему это ты назвал этого клоуна как-то не по-нашему? Смеешься, что ли?
– Что вы, гражданочка. Уж какие там смехуечки в таких обстоятельствах. Самый настоящий немец, причем из ФРГ, и зовут его Оскар Кляйнмихель. Приехал преподавать немецкую литературу в Свердловском универе, а заодно, по его словам, практикуется в современном русском. На самом деле, по-моему, является обыкновенным шпионом, но так парень вроде неплохой. Вот, пригласил погостить, – а тут такая незадача…
Тут он действовал почти наверняка, потому что редко какой русский решится обидеть иностранца, тем более – с Запада, и теперь, в высшей степени присущим ему звериным чутьем ощутив, что у собеседницы возникли некие сомнения, вовсю плел словесные кружева, по которым чаял впоследствии, как паук – по тенетам, убраться куда-нибудь подальше от смертельной угрозы.
– Ладно, заткнись… Эй, ты, – ты и вправду немец? Шпрехен зи дойч?
– Да еще как. И хенде хох – тоже нормально. Вот только, фройлян, – давайте обойдемся без дальнейших экзаменов. Потому что, как бы хорошо вы ни знали немецкий язык, для меня он просто-напросто является родным. Хотя, в последнее время, я стал ловить себя на том, что некоторые мысли думаю по-русски… Вы бы не смогли попросить вашего стража несколько отвести свет? Ей-богу – мы вполне безобидны. Спасибо…
– А ты наглый, – задумчиво проговорила их собеседница, впервые представая перед их ослепленными глазами, хотя бы и в облике смутной, неопределенной тени, – это мне нравится. Давай, я и всем скажу, что ты немецкий шпион?
– О, разумеется, не стесняйтесь. Не вижу тут ровно никаких проблем. Каждое дело нуждается в соответствующей рекламе.
– Сестра, – едва слышно прошелестела еще одна тень, возникшая только что и выглядевшая чуть повыше, – а тебе не много ли будет сразу двоих, а?
– Не знаю, – честно ответила первая, – не пробовала. А что?
– Да нет, ничего. Просто захотелось узнать, чего это они у тебя такие… остолбенелые?
– А – чтоб чувствовали. Ладно вам, не дрожите так уж сильно. Сразу видно, что не в курсе. – И тут же, без перехода, перешла к другой теме. – А, к примеру, вон тот, ну, блондин, который в дурацкой полосатой рубахе, – немецкий шпион.
Майкл, чуть поклонившись, отсалютовал зажатой в правой руке литровой флягой, при этом прижимая левую – к сердцу.
Между тем со стороны ближайшего, самого большого из всех, костра, донеслись истошные вопли и женский визг. Кто-то, разбежавшись, вдруг выпрыгнул немыслимо высоко, перебирая ногами, как во сне, пронесся над костром – и грохнулся по другую его сторону.
– Ух, ух, ух, – к костру стремительно приблизилась фигура уже явно женская, сверкнула на фоне темноты огненно-красными от света костра ляжками и задом, приземлилась на корточки, но не удержалась, ткнулась вперед, в землю, – гэх!!!
Кто-то, взметнув фонтан золотых искр, ввергся прямо в костер, и в единый миг – выпрыгнул оттуда.
Оглянувшись, одна из ночных теней рассудительно изрекла:
– Вы вот что… Идите-ка лучше с нами, ей-богу ваше дело лучше будет. По крайней мере – безопасней. Мало ли что может взбрести в чью-нибудь пьяную голову…
С этими словами они повернулись к обалдевшим очевидцам спиной и направились к кострам, нимало не сомневаясь, что те последуют за ними. Так, как почти сразу же, едва слышно постукивая, заструилась вслед за хозяйкой роскошная, как бриллиантовое колье, змея. Проморгавшись, они и впрямь нерешительно отправились вслед, потому что это давало хоть какую-то определенность, хотя бы – видимость ее.
– Послушайте, – сквозь зубы осведомился Островитянин, – а почему это у них голые зады?
– Не знаю, – с нервным смешком ответил тот, – могу только предполагать, что это что-то вроде униформы…
– Эскорт?
– Что-что?
– Ну, – девушки по вызову. Которыми угощают гостей…
– А вот эти мысли лучше сразу выбрось из головы. Настоятельно тебе советую. Целей будешь… А ведь я старею. Чтоб так позорно запаниковать – это ж совершенно нужно потерять кураж. Совсем без головы, – сегодня ж И-ва-но-ва ночь! Ничего особенно плохого нам сроду не сделали бы, потому что ничего такого не положено. Ни Сатану призывать, ни девственниц приносить в жертву, ни нас с тобой ритуальным пыткам подвергать. Вот была бы Вальпургиева…
