– А насчет табельного оружия, – точно? Ведь не положено же вроде бы… И то – к чему бы это они две пушки требуют?
– Сказали – есть. Не знаю, может – правда у страха глаза велики. Проверить надо. Михеев – займись…
Вышеозначенный Михеев, полоснув начальство косым взглядом, молча исчез за дверью и минут через десять – позвонил:
– На месте "ствол", – проворчал он в трубку, – так что ложная тревога была. Как всегда – свист пустяшный… Одна дубинка.
– А ты не рассуждай. Больно умный…
– Это, конечно, хорошо, но… слишком уж долго ждать тоже не годится. Устанут, запсихуют, – замочат баб.
– У н-нас в дес-санте… – начал дотоле молчавший лейтенант Губанов, здоровенный, мордатый офицер, – а, что говорить!
– А что у вас в десанте? – Неожиданно заинтересовался гость.
– Ну это…Веревка на пояс, разбежался – и в окно, вперед ногами. И все дела. Я их голыми руками…
И – скрипнул зубами, заводя себя на штурм и натиск.
– А ты – умеешь?
– Я?! Я в разведке Псковской, ордена…
– Значит, – умеешь. А там что – решетки нет?
– Так ведь второй этаж. На первом – есть.
– Понял. Что тебе нужно?
– Веревку хорошую, – лейтенант загнул палец, – раз. Ствол – само собой. А узел я сам завяжу. Еще вот что, – отвлечь бы их, пока я на крышу-то полезу.
– О! – Глаза ласкового, улыбчивого гостя сверкнули. – Телефон-то там есть, нет ли?
– А как же. Внутренний. "Два – ноль два" – номер.
– Ну и добро, – сказал Губанов, – минут через семь начинайте звонить.
– Алло! Алло! Кто у телефона-то?
– Григорий Ив-ванович Ступин, вот кто! Зуда. Слыхал?
– Гриша, Гриша, – ты только не волнуйся. Все будет. Только деньги соберут, – и будет.
– Марафет – где? Уй, я ее сейчас резать буду, с-суку вашу. На ленты поделю.
– Гриш, – не волнуйся ты, говорю. Сейчас будет. Через пять минут прямо. И своим передай, что, мол, звонил подполковник Завадовский…
– Вон ты каким голосом запел, ментяра поганый!.. Слыш, мусор, – ты еще поканючь, а я еще минутку подожду. Больно мне твои колядки по кайфу. А то, – слышишь?
Завадовский услышал в трубке истошный визг где-то поодаль и довольное, негромкое покряхтывание вблизи.
– Эй, мусор, – слышишь?
К этому моменту лейтенант Губанов, бывший разведчик славной Псковской дивизии ВДВ, закрепил веревку, привязался к ней по всем правилам искусства, лихо затянул особый "моментальный" узел, позволяющий мгновенно освободиться от упряжи, поглубже вздохнул, напрягся, и начал свой стремительный разбег. Спустя считанные секунда его тренированное, только чуть начавшее тяжелеть, сильное тело, прорезав воздух, всеми своими ста восемью килограммами живого веса врубилось в стену сантиметрах в двадцати от желанного стекла. Лейтенант впечатался в кирпичи краем шлема, упитанной физиономией, молодецкой грудью, коленками и чем-то, вроде бы, еще. Отлетел, откачнувшись, при этом его развернуло вокруг оси и он впечатался в стенку повторно. Затылком, задницей и подошвами исполинских сапог сорок седьмого размера. Так он и повис – сантиметров на десять не доставая носками сапог до узенького, сантиметра в три, – карнизика. После двух подобных плюх бравый десантник пришел в себя только минут через пять, слабым движением дернул за конец веревки и ссыпался вниз. Самым странным в этой операции было то, что основные действующие лица внутри здания умудрились так ничего и не заметить.
– Ну? – Проговорило по телефону начальство вежливо-вежливо, что было крайне скверным признаком. Трудно даже подсчитать, насколько более предпочтительным в данной ситуации был бы нормальный, душевный стоэтажный мат. – И что ж вы теперь предполагаете делать, Казимир Янович?
Подполковник – молчал, совершенно правильно сочтя вопрос риторическим и ожидая, что изволит сказать его благородие полковник Гришин.
– Л-ладно, – наконец, после мучительной паузы проскрипело в трубке чрезвычайно сухо, – ничего не предпринимайте там. Довольно самодеятельности. На пути к вам группа "А", – слыхал про такую?
Господи ж ты мой боже ж ты мой! Матка бозка Ченстохов! Кажется, – сегодня все прямо-таки сговорились спрашивать меня, не слыхал ли я про то или про это! А про "группу "А" он, кажется, чего-то слыхал. Вспомнить бы еще – что именно. Но вместо этого он только вздохнул и сказал:
– Так мало того, товарищ полковник.
– Чего еще?
– Вроде как этап начинает волноваться.
Невидимый собеседник довольно долго молчал, а потом в трубке снова раздался все тот же скрип, благожелательный, как смотрящее в глаза дуло:
– Поздравляю… И отчего бы это?
– Отчего… – Позволил себе хмыкнуть подполковник Завадовский, которому теперь уже вовсе нечего было терять. – Оттого, что Чугун-Щепкин. "Смотрящий" прямо с крытки. С "Владимирки".
– Да-а, этот даже среди твоего нынешнего контингента… Л-ладно. Семь бед… До кучи будет. Этот – где?
– Рядом.
– Позови. Это, вообще говоря, его дело.
Никогда б не подумал. Явный же, типичный не-оперативник. Не говоря уж о "группе "А", о которой рассказывают всякие чудеса.
