Хидэтада взял на руки ребенка и осторожно усадил в седло. Хирои тут же вцепился ручками в лошадиную гриву и звонко рассмеялся.
Хидэёси расхохотался в ответ. На его глазах появились слезы:
— Мой сын… вот это воистину мой сын!
Где-то в глухой листве ухнула сова. Потом еще и еще раз. Хидэтада замер, прислушиваясь, потом его глаза округлились, и он резко сдернул Хирои с седла и прижал к груди. И тут же заорал что есть сил:
— Нападение! Перестроиться!
Хирои от испуга опять заревел. За спиной удивленно вскрикнул господин Хидэёси.
И тут же женщины, сопровождающие кортеж, окружили Хидэтаду плотным кольцом, вскинув руки, словно в странном танце. Их длинные рукава колыхались, как от дуновения ветра, и над дорогой повисла мертвая тишина. И в этой тишине Хидэтада услышал тихий свист.
Две женщины упали на землю, а остальные снова плотно сомкнули ряд. Хидэтада, по-прежнему прижимая к груди рыдающего Хирои, выхватил меч. Да только толку от него, если он даже не видит противника?! Хидэтада застонал сквозь зубы от чувства собственного бессилия. Какой смысл в любой охране, когда смерть прилетает из теней? Сколько там, в густой листве, его собственных людей? Их кортеж должны были сопровождать пятеро. Живы ли они? По крайней мере, успели предупредить.
Откуда-то сверху на землю шлепнулось затянутое в черное тело. Похоже, там, наверху, шел невидимый глазу бой. Одна из женщин внезапно опустила руку, и Хидэтада увидел на мгновение мелькнувшую совсем близко темную тень. И снова услышал звук падающего тела.
— Отойдите от меня! Защищайте Хирои! — услышал он откуда-то издалека пронзительный крик господина. Проклятье!.. Знать, хотя бы, сколько их, этих невидимых врагов. Смогут ли они продержаться до подхода следующей процессии? И поможет ли это?
Еще три женщины молча опустились на землю. И Хидэтада понял, что может сделать сейчас только одно. Он упал на колени, мысленно радуясь, что надел доспех, и наклонился как можно ниже, крепко сжимая кричащего малыша. И выставил вперед меч. В этот момент сквозь поредевший круг женщин он наконец увидел черные тени, словно в ночном кошмаре скользящие к ним. И, вскрикнув от внезапно накатившей на него бессильной ярости, в досаде ударил рукоятью меча по земле.
И земля отозвалась ему.
Мальчонка оказался и впрямь шустрый и упертый. Правда, из неумелых маленьких рук палка вылетала почти при каждом ударе, но малыш, словно юркий зверек, бросался к ней и снова вцеплялся изо всех сил.
— Не так, — Киёмаса едва ли не в открытую улыбался. — Не сжимай. Представь, что это птица: сожмешь крепко — раздавишь, ослабишь пальцы — улетит. Понимаешь?
Мальчик молча кивнул и выставил палку вперед.
— Ну, давай, убей меня! — Киёмаса слегка шевельнул кистью, и «оружие» снова вылетело из рук мальчишки, а сам он, прокатившись по земле, шлепнулся на задницу и принялся отчаянно трясти отбитой рукой.
— Заревешь — в следующий раз ее сломаю, — Киемаса не уточнил, что имеет в виду, руку или палку, но мальчик быстро закивал, явно сдерживая слезы, и поднялся на ноги.
Эта женщина, служанка, теперь приходила каждый день. Не пряталась, просто старалась не поднимать голову. Возможно, она оказалась единственной, кто смог справится со страхом перед ним, а может быть, надеялась получить еще денег. Ко второй версии Киёмаса склонялся больше. С того дня, когда его посетил Хидэтада, Киёмасу постоянно преследовала невыносимая скука. Где-то глубоко в сердце он уже ощутил, что это заключение временно, и с нетерпением ждал того момента, когда оно завершится. От скуки же он иногда разговаривал с женщиной, пока она расставляла еду или убирала со стола. Новости — вот что интересовало его. То, что происходит за стенами поместья, где его держали под стражей. Воинов, охранявших его, он до сих пор так и не увидел. О чем очень сожалел. Да, им приказали его охранять, но разве это повод отказывать ему в компании? Ну что стоило их командиру взять пару шестов и зайти пораньше с утра? Любому дураку очевидно, что он не намерен бежать. А захотел бы — разве остановила бы его охрана, пусть даже в сотню воинов?
— Ваш завтрак, господин.
— Не лезь, женщина, — рявкнул Киёмаса, не оборачиваясь, — не видишь, мы еще не закончили?
Пару дней назад служанка появилась не с дочерью, а с сыном — парнишкой лет семи-восьми. В отличие от девчонки, которая никогда не поднимала головы и была похожа на испуганного мышонка, мальчик быстро и ловко взбежал по ступенькам и поставил в углу бадью с сакэ, которая была едва ли не больше него размером. И застыл, как завороженный, во все глазенки таращась на оружейную стойку. Киёмаса хмыкнул, приказал жестом матери и сыну никуда не уходить, вышел во двор и срезал с дерева две ветки поровнее: поменьше — для пацана и побольше — себе.
— Давай, парень, достань меня. А то видишь — мы можем остаться без завтрака, — он поднял руку.
Мальчишка набычился и снова ринулся вперед. Киёмаса слегка отодвинулся, пропуская его, и огрел палкой по спине.
