— Молодец, что отметил. Именно об этом я и говорю. Ты двигаешься быстрее меня. Ты сильнее, меньше устаешь, и тебе не ведомы болезни, приходящие с возрастом. А побеждаю — я. А? — Иэясу снова рассмеялся.
— А зачем мне побеждать? Я же — ценный заложник, никто не посмеет меня тронуть, — Хидэтада расхохотался в ответ.
— Нашелся один, видишь же? Но этому стоит скорее радоваться, чем огорчаться. Родственники его светлости почитают тебя за ровню. Мне такое даже не снилось, пока я не женился на госпоже Тсукияме.
— Семья Имагава не принимала вас?
— Конечно, нет. Кто я был такой? Наследник захудалого клана Мацудайра[31], чьи земли зажаты в тиски между Ода и Имагава и почти раздавлены? И правит ими наместник, назначенный господином Ёсимото. Зато, — Иэясу многозначительно поднял указательный палец, — я действительно был ценным заложником. Если бы я умер — Микаву бы принялись рвать на куски, и еще неизвестно, достался бы Имагаве Ёсимото хоть придорожный камень. Так что обращались мной, как с дорогой вазой. Но… я и был для них вещью. Нужной, ценной вещью. Понимаешь разницу?
— Мне очень повезло, отец. Благодарю вас за это.
— Меня? Хидэтада, ты благодаришь меня? Это целиком и полностью твоя заслуга. Меня тут и близко не было, когда ты с другими такими же сорванцами воровал сладкие булочки у госпожи Онэ.
— Вы… и об этом знаете? — едва заметно усмехнулся Хидэтада.
— Конечно. Ничто так не сближает людей, как совместные проказы в детстве и юности. Кстати, — Иэясу остановился и задумался. — А ты знаешь, за что я всегда любил и ценил его высочество, господина Оду Нобунагу? И почему, не задумываясь, отдал бы за него жизнь?
Хидэтада тоже остановился, внимательно слушая отца, и отрицательно покачал головой.
— Когда я был пленником в семье Ода, не заложником, Хидэтада, именно пленником, чья жизнь не стоила ровно ничего, он был единственным, кто рискнул приблизиться ко мне. Я не могу осуждать остальных: кому было дело до шестилетнего мальчишки, которого в любую минуту могли подвергнуть мучительной смерти просто потому, что у господина Нобухидэ испортилось настроение и в этот момент он вспомнил о Мацудайра? Никто не хотел вместе со мной испытать на себе его гнев. Да и я, надо сказать, не вызывал у сверстников дружеских чувств. Целыми днями я сидел взаперти и измышлял планы мести своему дяде, предавшему отца и продавшему меня. Я мысленно выкалывал ему глаза, варил в масле, отрезал ему голову бамбуковой пилой. И, разумеется, считал это занятие куда важнее игр с детьми врага.
И только наследнику клана, Сабуро[32], было абсолютно безразлично мое мнение по этому вопросу. Ему было четырнадцать, и он был гораздо выше и сильнее меня. Поэтому просто брал меня подмышку, не обращая внимания на возмущенные вопли и попытки драться, и нес туда, куда ему захочется. И он оказался прав: охота на уток и катание на лошади в шесть лет куда привлекательнее ненависти к врагу. А огромный воздушный змей с перьями окончательно уничтожил последний оплот моей гордости[33].
Иэясу тихо рассмеялся, явно погрузившись в воспоминания. И снова двинулся вперед, медленно покачивая головой. Хидэтада шел чуть позади, стараясь не нарушить единения отца с его памятью. Но не сумел надолго сохранить молчание:
— Прошу прощения, отец… я давно хотел задать вам этот вопрос. Его светлость… Разве когда вы встретились возле Нагакутэ — ваши силы не были равны? И ведь вы почти одержали победу… — Хидэтада замялся, не зная как продолжить.
— Почему я не довел дело до конца? Ты об этом хочешь спросить? И вместо того, чтобы сейчас сидеть на его месте, — принес ему клятву? — Иэясу вновь остановился и обернулся к Хидэтаде.
— Простите… если я задал вопрос, оскорбивший вас… — Хидэтада потер рукой подбородок.
— А? Нет, совсем нет, — Иэясу усмехнулся, — сам-то что думаешь? Ведь думал же и, я уверен, думал много.
— Так и есть, отец, — Хидэтада улыбнулся в ответ, — я действительно много думал об этом. И пришел к выводу, что раз вы решили так, а не иначе, значит, это было нужно вам. И… прошу простить мою дерзость… но я пришел к выводу, что вы сочли его светлость более подходящим на роль правителя страны.
Иэясу кивнул и легонько похлопал Хидэтаду по плечу:
— Так и есть. А знаешь почему?
— Почему? — эхом ответил Хидэтада.
— Да потому что я терпеть не могу войну. Война — ужасно невыгодное и утомительное занятие. Кроме того, на войне могут убить. Когда-то я пошел за господином Одой Нобунагой, обещавшим мир в стране и способным сдержать это обещание. А тогда, под Нагакутэ, я понял, что Хасиба[34] Хидэёси тоже не бросает слов на ветер. Но еще долго наблюдал за ним, прежде чем принять решение. Каждый из нас по отдельности не смог бы завершить начатое господином Нобунагой. Но, объединившись, мы, в конечном итоге, сделали это. У Хидэёси множество недостатков, но он отлично справляется, сам видишь. По крайней мере — пока.
— Пока?.. — Хидэтада вопросительно поднял брови.
