– Что ты понимаешь! – сердито закричал Эбергард. – Говорят тебе, что все симптомы ясно указывают на болезнь мозга. Жильберт стал совершенно невосприимчивым к самым интересным выводам науки; иногда он не понимает, что у него спрашивают, и отвечает совсем невпопад; во время опытов он делает одну глупость за другой, так что мне приходится отнимать у него работу. Недавно я диктовал ему статью об инфекционных болезнях, а он написал какую-то чушь, не относившуюся к делу; вся рукопись была испорчена по его милости. Придется совсем освободить его от занятий; пусть проводит все время на свежем воздухе.
– Он и так весь день вертится вокруг виллы Рефельдов, – проворчал Мартин.
– Вокруг виллы Рефельдов? – переспросил доктор. – Что ему там нужно?
– Это уж мне неизвестно. Знаю одно, что во время своих так называемых прогулок он постоянно ходит возле виллы, заглядывает в окна и за решетку сада. Это длится уже несколько месяцев.
– Ну вот, видишь! Значит, я не ошибся! У него уже появились навязчивые идеи; так начинается сумасшествие.
– Да, если влюбленность называть сумасшествием, то вы не ошиблись!
Эбергард вскочил со стула и с недоумением смотрел на лакея, точно не веря своим ушам.
– Мартин, ты, кажется, рехнулся! – воскликнул он. – Это ты говоришь про моего ассистента?
– Да, про вашего ассистента, барин. Он влюблен по уши. Ведь еще тогда, когда эта девушка перешагнула порог этой двери, я говорил, что она принесла несчастье в наш дом. Помните, как нахально она ворвалась в нашу библиотеку, даже не попросив позволения войти?
– Что? Жильберт влюблен в Екатерину Рефельд? – с бешеной злобой закричал доктор. – В это пустое существо? В эту девчонку, место которой в детской?
– Да, в эту негодницу, которая посмела насмехаться надо мной! – закричал в свою очередь и Мартин. – Прямо возмутительно!
Доктор оттолкнул стул и принялся бегать взад и вперед по комнате, как разъяренный лев. Он так и думал, что эта девчонка произвела впечатление на Жильберта; недаром тот разбил тогда стеклянную пластинку с препаратом; поэтому он и стерег его, как аргус, и, когда брал с собой на виллу Рефельдов, то ни на одну минуту не отпускал от себя. Эбергард был уверен, что несчастье прошло безвозвратно, а потому сообщение Мартина подействовало на него, как громовой удар. Однако Эбергард ни за что не хотел верить, что его ассистент способен на такую глупость, и повторил:
– Нет, нет, это невозможно! Жильберт все-таки благоразумный человек.
– Это ничего не значит! – возразил Мартин. – Как только на горизонте появляется женщина, самые умные мужчины сходят с ума, а наш доктор Жильберт как раз находится в таком возрасте, когда легче всего потерять голову.
– Но он почти не видел этой Екатерины Рефельд, никогда не говорил с ней. Я не отпускал его от себя ни на шаг, каким же образом он мог влюбиться?
– Ах, это носится в воздухе! – тоном знатока ответил Мартин, очевидно, кое-что, вспомнив из времен своей молодости. – Это сразу охватывает человека, как ваши инфекционные болезни. Попадет зараза – и готово!
– Ну, нет, Жильберт не должен быть восприимчив к заразе, – сурово заметил Эбергард. – Разве я для того воспитывал его? Он будет моим ассистентом до конца жизни, а влюбленный ассистент мне не годится. Я сверну ему шею точно так же, как и его Екатерине.
– Это не поможет! Нашему ассистенту вообще ничего не может помочь! Он уже дошел до такого состояния, что пишет стихи.
– Что? – от ужаса не своим голосом воскликнул доктор.
Мартин достал из-под груды рукописей исписанный лист бумаги и с мрачной торжественностью передал его Эбергарду.
– Вот, посмотрите, что я нашел на его письменном столе. Ваша статья, а на обороте-то что написано? По этому можете судить, что у вашего ассистента в голове!
Действительно, на статье об инфекционных болезнях рукой Жильберта были написаны какие-то стихи; они очень хромали размером и рифмами, но в них несколько раз упоминалось имя «Екатерина».
– Да, правда, это стихи! – с глубоким огорчением проговорил доктор. – Теперь все кончено!
– Да, все кончено! – подтвердил Мартин.
Барин и лакей посмотрели друг на друга с таким отчаянием, точно подписали Жильберту смертный приговор.
Доктор собирался разорвать свои «инфекционные болезни» вместе с написанными на обороте стихами, но раздумал, так как этот лист бумаги был прекрасной уликой против обвиняемого. Он бросил статью на стол и саркастически засмеялся.
– Ну-ка, посмотрим, что Жильберт теперь скажет, – со злорадством проговорил он. – Как только он вернется, приведи его ко мне. Я допрошу его, и если окажется твоя правда, то ему не сдобровать. Я ему покажу!… он узнает меня!
– Да, он узнает вас! – повторил Мартин, с торжествующим видом выходя из комнаты. – Влюбился!… Может быть, даже еще и женится! Да, да, он узнает вас!
