– Да. Понимают, что мы никуда не денемся. Если не найдем великую закладку в ближайшее время, это будет концом ШНыра. Поэтому придется пробиваться даже с риском притащить за собой хвост.
– Ну хорошо, поедем! Только имей в виду, Гамов, я буду за тобой присматривать! – произнесла Фреда с тем острым взвизгом в голосе, который бывает, когда диск болгарки наткнется в дереве на гвоздь.
– С удовольствием, мадемуазель! – согласился Гамов.
Ворчало продолжал гнать. Они так быстро мчались, что не заметили, как слева промелькнул Шлиссельбург. Автобус с
– Всего трое. Впереди двое берсерков… А сзади, должно быть, или Людочка, или Мессалина Петровна, – озабоченно сказал Гамов, оттягивая шторку, чтобы разглядеть преследователей.
– Кто это?
– Наста и Рузя уже имели счастье познакомиться! Мессалина Петровна просто сложная женщина, а вот Людочка… Честно говоря, меня посещает мысль, что то, что мы считаем Людочкой, уже давно не Людочка…
– Ничего! Пока мы едем, нам бояться нечего! – сказал Карл и вдруг дико заорал, вцепившись в Ворчало.
Перед ними на шоссе выросло чудище, похожее на сильно простуженного снежного человека. Плоская морда была покрыта редкой белой шерстью. Глаза гноились. Мохнатые лапы тянулись к автобусу. Ворчало загудел. Чудовище ухмыльнулось и, не сходя с дороги, расставило лапы. «Спринтер», чтобы не врезаться, вильнул и вылетел бы на обочину, не вцепись Гамов в руль и не успей выровнять автобус.
– Можно было смело сбивать… Это мираж! – объяснил Гамов. – Значит, все-таки не Людочка! Значит, Мессалина Петровна…
– Слушай, Ворчало, не гони так! А то окажемся на обочине вверх колесами! – сказал Карл.
– Не окажемся! Буду теперь всех подряд таранить! – прохрипел медведь.
– Но миражи могут быть разными. Мессалина Петровна не только страшилищ творит. Это она так, разогревалась… Вот, например, что ты видишь впереди? – спросил Гамов.
– Автобусную остановку, – заявил медведь.
– Ты уверен, что это автобусная остановка?
– Ну да. Что я, остановок не видел?
– А у остановки кто?
– Старушка какая-то дорогу перебегать собирается! Ну, смело бабка играет! Надеюсь, она сохранилась!
– А сколько у старушки, извини, голов? – уточнил Гамов.
Ворчало присмотрелся.
– ДВЕ! – прохрипел он.
Король Карл печально покачал головой.
– Двухголовые старушки нередко встречаются в окрестностях Санкт-Петербурга. Подозреваю, что это следствие реформ Петра I, – авторитетно огласил он.
На сей раз Ворчало сворачивать не стал, а, стиснув зубы, проехал старушку насквозь. При этом мираж не рассыпался, а пронесся через автобус, молочно-белый и дрожащий. Вблизи он походил на плоский, сотканный из тумана экран, подсвеченный только с одной стороны. В следующие пять минут разошедшийся медведь сам разоблачил и с удовольствием протаранил три миража.
– А вон еще один мираж торчит! Ишь Мессалина под гаишника его замаскировала!.. Ну ща протараним! – хищно пробормотал Ворчало.
К счастью, Гамов, ухитрявшийся параллельно ухлестывать за Риной, успел взглянуть. И повис на руле, заставив автобус изменить траекторию. Совсем близко, едва не задетое зеркалом, пронеслось изумленное лицо с разинутым ртом.
– Гаишник был настоящий! – спокойно объяснил Гамов.
– Ага, настоящий! А почему две головы и четыре ноги? – пропыхтел Ворчало.
– Потому что еще один гаишник рядом стоял!
После этой истории медведь больше не гнал и даже пересел на соседнее сиденье, для успокоения зачмокав медом из баночки. За рулем же опять оказался монарх Англии, Шотландии и Ирландии. Он ехал уже осторожно и культурно, и миражи постепенно оставили их в покое.
– На самом деле Мессалина Петровна и не пытается нас остановить! Ну если всерьез! – заметил Гамов. – Она бы и получше миражик сотворила. Просто скучно ей в универсале… Едешь себе, едешь, вокруг все елочки – тоска зеленая.
– А че, братцы? Развеселим Мессалину Петровну? – предложил Макар.
Прежде чем кто-то сообразил, как он собирается ее развеселить, Макар вскочил с ногами на кресло, просунул руку со шнеппером в окно и стал выцеливать красный универсал. Целиться было ужасно неудобно, поскольку голова Макара находилась внутри салона, рука снаружи, а мишень вообще не пойми где. Это мало напоминало классическое положение стрельбы из шнеппера.
– Не стреляй! – крикнула Рина, но Макар уже нажал на спуск.
Асфальт вскипел. В покрытии дороги появилась небольшая яма. Универсал вильнул, объезжая ее.
– Низко взял! – прошипел Макар.
Он бросил разряженный шнеппер на сиденье и стал просовывать руку с другим шнеппером. Универсал сместился на край дороги, мешая Макару целиться. Макар перебежал к противоположному окну автобуса и там стал дергать стекло, чтобы высунуть руку. Гамов осуждающе прищелкнул языком:
– Слишком долго! Мой папа любит повторять фразу: «Если собираешься что-то сделать, делай это очень быстро!»
– Ты о чем? – спросила Рина.
