Сашку заинтересовали ручки дверей парадного входа. Ручками служили четыре отполированные многочисленными прикосновениями конские подковы, прибитые полукругом вверх. Каждого тянуло коснуться этих подков – может, потому, что в подкове заключены вековые надежные счастье и покой, о которых человечество уже позабыло, но нутром еще как-то угадывает. Сашка потянулся к подковам, но руку не донес. Он увидел, что на пальцах его, пробегая между ними, вертится и бегает золотая пчела. Такая же пчела появилась и на руке у Рины, а у Дани выше костяшек застыли сразу две литые, тускло поблескивающие пчелы, напоминавшие перстни. Лишь у Макара пчела непонятно почему сидела не на пальцах, а на носу, и он ее старательно сдувал.
Через дорогу, вызывая панику среди спешащих остановиться машин, уже бежали Фреда, Кирюша, Лара, Влад Ганич и Лена.
– Подковы! Наши шныровские, да? – кричали они.
– Похоже… да! Причем старенькие подковы, поработавшие! Вон как их слизало! – признал Даня, присаживаясь, чтобы оглядеть их снизу.
– Может, просто лошадиные?
– Нет. Это сейчас мы готовые подковы покупаем. А раньше для пегов их особо ковали. Пег же в основном не скачет, а летает. А раз так, то стираемость у подков низкая и можно сделать их легкими. И еще на них нужны выступы, чтобы на
– А я вот во сне сплю! – заметила Лена.
– Ты и не во сне спишь! – шепнул Кирюша.
Он потянулся к подковам, но, вспомнив предупреждение, что недостойному закладка может прожечь руку до кости, спрятал руку за спину.
– Что, страшно? Давай я! – Фреда решительно положила ладонь на среднюю подкову. Причем сразу положила, без пугливых отдергиваний. Оглянулась, победно взглянула на остальных, после чего спокойно ощупала остальные подковы.
– Что и требовалось доказать! – сказала она презрительно. – Подковы не закладка! И в деревянные двери камень не вмуруешь!
– Зачем тогда здесь подковы?
– Подсказка от Арсения Тартилло. Видимо, дом действительно тот самый… – Фреда сдула с пальцев мешавшую ей пчелу.
Пчела перелетела на штукатурку справа от двери и быстро побежала наискось и вверх. Другие десять пчел, включая двух пчел Дани, только этого и ждали. Они переместились на облупленный камень и цепочкой последовали за первой пчелой. Цепочка пчел образовала идеально прямую линию. Стрелу, направленную на стену правее балкончика. Вот они достигли нужного места, забегали – и стрела превратилась в круг. Одиннадцать золотых пчел, головами повернутые внутрь. И между ними три незаштукатуренных кирпича…
На подоконнике лежали заряженный шнеппер и трубка, чтобы стрелять стрелками шныровского боя. Из опасения, что кто-то из жильцов войдет в подъезд, все это было застенчиво прикрыто рекламной газеткой.
Наста сидела на ступеньках, изредка приподнимаясь, чтобы выглянуть в окно. Рядом на той же ступеньке, но уже на картонке сидел Рузя и держал на коленях Гастрафета.
– Мама запретила сидеть на холодном? – поинтересовалась Наста.
– При чем тут мама? – нахмурился Рузя. – Запретила медицина, а мама лишь транслирует ее советы.
– А шарф на шее зимой завязывать так, что щеки багровеют, тоже медицина велит?
– Нет, это уже мама. Она мне так все детство завязывала, и я привык, что когда шарф затянут, то все в порядке. А так – да, задушиться можно, – со вздохом признался Рузя и стал кормить дракончика чипсами.
Один чипс съедал сам, другой давал дракончику. Дракончик быстро привык и неотрывно следил за рукой Рузи. Когда, задумавшись, Рузя сунул в свой рот три чипса подряд, а ему не дал ничего, дракончик от негодования окутался черным дымом.
Наста и Рузя закашлялись.
– Драконам чипсы нельзя, – сказала Наста.
– Они со вкусом крабов. А крабы – почти рыба, – возразил Рузя.
– Еще один чипс ему дашь – огрею тебя кирпичом со вкусом клубники, – предупредила Наста.
Рузя озадачился. Рука с чипсом замерла на пол-пути:
– А кому тогда давать?
– Мне давай!
Рузя протянул было чипс ей, но Наста отобрала у него всю пачку, а про тот чипс, что протягивался ей изначально, сказала:
– Оставь себе!
Потом приподнялась и опять выглянула в окно. Недалеко от подъезда у кафе с перекрещенными ложкой и вилкой был припаркован желтый автобус. Вокруг него точно цепные псы бродили берсерки. Шторки в окнах автобуса были опущены, однако чувствовалось, что он не пуст. По тому, как автобус, находясь на месте, раскачивался, угадывалось, что
