– Я не могу делать это средь бела дня. Я не могу делать это, если вы… если мы не… – Она посмотрела ему в глаза, моля его о том, чтобы он сам догадался.
– Занимаемся любовью? – В его голосе была надежда. Она покачала головой:
– Нет.
Он проглотил разочарование и попытался снова:
– Если мы не целуемся? – Она кивнула.
– Тогда поцелуй меня, Джессалин.
Ее имя на его губах прозвучало как молитва, и Джессалин страстно подчинилась его нежной власти…
Она целовала его безумно. Или это он целовал ее безумно? Он не мог бы сказать точно. Да это было и не важно. Важно было только то, что одних поцелуев вдруг стало недостаточно для них обоих. Он распустил шнуровку ее платья, зарылся лицом во впадинку между грудей и, сдвинув вырез вниз, прильнул сначала к одной розовой нежной груди, потом к другой. Лаская ее грудь, он вдыхал ее пьянящий женственный запах полевых цветов, и ртом, и зубами, и языком соблазняя и дразня ее. И он добился своего. Макиннес корчилась в его объятиях, бесстыдно прижимаясь к нему, лихорадочно работая над узлом, удерживающим его плед на талии… Он почувствовал, как ткань поддается, и через секунду тартан соскользнул на пол. Он провел дорожку поцелуев вверх от ее груди, туда, где учащенно бился пульс на ее шее, потом за ухо и по щеке к губам. Он целовал ее страстно и нежно, тщательно, лаская одной рукой грудь, а другой скользил под юбками вверх по внутренней стороне бедра к кудрявому треугольнику волос и вниз, в теплую влажную глубину, скрытую под ним.
Она удивленно открыла рот, почувствовав там его пальцы. Потом вздрогнула – явный признак удовольствия, – застонала и сжала бедра, чтобы удержать его руку. Он ответил на ее требование и продолжил ласки. Она, казалось, не осознавала своего возбуждения, своих действий и его наготы, но Нейл-то прекрасно чувствовал ее пальцы на обнаженном теле и вздрагивал, когда она одной рукой неторопливо гладила его мускулистую ягодицу, а другой обводила основание его набухшего мужского достоинства. Он стиснул зубы, его захлестнула волна невероятного наслаждения, когда его возбужденная плоть скользнула по потертой ткани ее платья. Он застонал, ощутив болезненное, страстное желание положить ее на постель и ощутить каждый дюйм ее тела, а потом пусть она лежит на нем и так же его ласкает. Нейл удивился, что ноги все еще держат его, и подумал, сколько еще он сможет противостоять желанию, сжигающему его тело.
Он был опасно близок к тому, чтобы взять ее прямо здесь, прижав к грубой каменной стене тоннеля, несмотря на то, что рядом была комната, специально предназначенная для любви. Нужно было найти эту комнату, пока он еще мог думать. Опустив палец за вырез ее платья, Нейл осторожно вытянул серебряный ключ, который она носила на цепочке, из его привычного места в ложбинке между ее грудей. Он снял с нее цепочку и показал ей.
– У вас есть ключ, и у меня есть ключ, – прошептал он. – И есть комната для занятий любовью. Давайте используем ее?
Макиннес молча смотрела на него. Ее широко открытые синие глаза потемнели от страсти. Ее полные губы распухли от его поцелуев, а нежную кожу щек оцарапала щетина на его подбородке. Ее взгляд был сосредоточен на ключе, болтающемся на серебряной цепочке в его руке. Она, казалось, оцепенела, и Нейла несказанно обрадовало открытие, что она была так же заворожена их страстными поцелуями, как и он.
– Мы обнаружили, что вам все еще нравятся мои поцелуи, – проворковал он. – И вам явно доставляет удовольствие прикасаться ко мне. Почему бы нам не проверить, нравится ли вам еще и то, как я смотрю на вас, лежащую на постели? – Молясь, чтобы в комнате свиданий вождя стояла кровать, Нейл еще раз страстно поцеловал ее и неохотно убрал пальцы из ее тайного углубления. Он взял жену за запястье, чтобы остановить эротическое блуждание ее руки, потом осторожно высвободился из ее объятий, как раз настолько, чтобы вставить серебряный ключ во второй замок на тяжелой железной двери. Замок щелкнул, и Нейл распахнул дверь. Он едва подавил разочарованный стон, обнаружив перед собой еще один темный коридор вместо долгожданной комнаты.
Взяв из ниши свечу, он вошел в этот новый коридор и протянул ей руку:
– Я предлагаю искать эту тайную комнату вместе. – Он улыбнулся ей. – Как вы считаете, дорогая?
Ласковое слово, сорвавшееся с его языка так же естественно, как утренний туман скатывается с вереска, смутило Джессалин. Она внимательно посмотрела на него, увидела зеленые глаза, красивое лицо и идеально очерченные губы, которые поцелуями доводили ее до безумия и назвали ее «дорогая», а потом перевела взгляд на широкие плечи и обнаженную грудь. Он предлагал ей руку, и Джессалин протянула ему свою и шагнула вперед, наступив на мягкую ткань. Она взглянула вниз и нахмурилась, увидев в колеблющемся свете свечи тартан клана Макиннес, который должен был находиться на его талии.
