Цветы белладонны полностью

1

Анубис изображен на старинной чаше. Взвешивает на весах души умерших. Чаша давно перекочевала из королевской сокровищницы в комнату принцессы. Теперь в ней хранятся ее любимые украшения. Драгоценные перстни и браслеты — как подношение древнему богу.

Лорелея не привыкла слышать нет. Если она что-то хочет — она это получает. Фарфоровые куклы с личиками, похожими на нее. Живые розы в комнате даже зимой. Диковинные вещицы из заморских стран. Наряды, каких нет больше ни у одной девушки королевства.

Ежедневный ритуал одевания. Прогулки по дворцовому парку. Уроки музыки и танцев… Никто не знает, как принцессе удается исчезать. Просто, когда ей все надоедает, она пропадает, а наигравшись в своих тайных местах, возвращается.

Любимое место у нее — это запертая и запечатанная комната в одной из башен дворца. Здесь хранится единственный портрет принцессиной прабабки. Цветы белладонны в волосах. Перстни со странными знаками на пальцах. Ей нравится смотреть на молодую женщину и копировать позу и выражение ее лица. Лорелея так часто это делает, что теперь поза стала ее собственной, и на троне она сидит так же, как ее прабабка на картине.

Если бы король-отец узнал про комнату и про портрет, он сжег бы башню.

Кибитка с цветастым пологом среди десятка других палаток на приезжей ярмарке. Мальчишка-фокусник — глаза злые, улыбка хитрая. Ветер треплет его красную рубаху, надувает, как облако перед дождем.

У стражи четкий приказ — выгнать заезжего факира из города. Уж больно много стало краж с его появлением. Но принцессино «хочу!» уже несется под дворцовыми сводами. Лорелея никогда не видела фокусов. Доставить пройдоху для ее забавы.

Кролик то исчезает, то появляется из шляпы. Белый голубь вылетает из платка, ударяется о высокий потолок и осыпается на пол лепестками роз. Пламя, послушное тонким пальцам, прыгает с одной свечи на другую, обвивает длинную лучину и пропадает между губами факира, не причиняя ему вреда.

Придворные в восторге. На суровом лице короля едва заметная улыбка. Принцесса сидит так, как научилась у портрета прабабки — спина ровная, белоснежные руки скрещены на коленях. У факира зеленые глаза, а на шее такой же крест, что держит Анубис на древнем изображении.

Очередной пас руками — и из неоткуда появляются цветы белладонны: белые лепестки вокруг черного глазка. Паясничая и кривляясь, хочет мальчишка приколоть их к волосам принцессы. Взмах хлыста, и он, как ошпаренный, отлетает от нее. Набухшая полоса на щеке сочится красным. Ядом ненависти сочится сердце. Нечего безродному проходимцу делать в покоях принцессы. Карие глаза принцессы холодны и спокойны, как и у ее прабабки на портрете. Никто не знает, что стражник, взмахнувший хлыстом, скоро останется без руки.

Лорелея не привыкла слышать нет. Теперь слышит. Запрещено выродку показывать ей свои фокусы. Но она всегда получает то, что желает.

Никто не знает, как принцессе удается исчезать. Едва ночь влилась в окно спальни, распахнула Лорелея створки и поднялась на подоконник. Туман лизнул длинный подол ее ночной рубахи, клубами поднялся выше, и растворилась принцесса в нем, став его душой и дыханием.

— Кто здесь?

Он рыщет глазами по кибитке, чувствует постороннее присутствие. Туман вползает под полог, обвивает его ноги. И вот уже Лорелея стоит перед ним и пьет его вино. Не столь изысканное, как из королевских погребов, но такое сладкое и опьяняющее.

Щека факира горит от боли, а сердце от обиды. Из-за каприза принцессы его лицо изуродовано. И так хочется отомстить. Что ж, раз пришла, получай. Их губы встречаются, и поцелуй вспыхивает, как рассвет на ночном небе, как пламя на свече после щелчка его пальцев. Туман уползает прочь. Он слишком спокоен для того, что сейчас здесь произойдет.

Наутро и принцесса растворяется туманом, пока любовник еще спит. Он выходит из кибитки, смотрит, как тают на солнечных лучах последние клубы ночного гостя. Была ли здесь Лорелея? Или ему все привиделось? Он — фокусник. Но как она смогла перенестись к нему, а потом исчезнуть? Он возвращается в свое жилище. На подушке — длинные черные волосы и смятый цветок белладонны. На лоскутных простынях — несколько капель крови.

А в груди у бедного факира — сердце, околдованное навеки.

2

— Я ведь для тебя всего лишь игрушка? Тебе сказали нельзя, и тебе очень захотелось. Поэтому ты со мной?

Его голос тих. Слова капают, как воск со свечи. Она сидит на нем сверху. Он внутри нее. Его пальцы ласкают ее маленькие темные соски, такого же цвета, как ее карие глаза. Или как сердцевина цветков белладонны.

Ему хочется относиться к происходящему проще. Забава, как с другими. Он странствующий фокусник. Уезжает, а они остаются. Даже не в его сердце, а где-то там за спиной, где пустота и больше ничего. А с ней не так. И от этого больно.

— Ну и нашел же ты время для таких вопросов.