Линдхерст нервно барабанил пальцами по столу. Когда Жерво вошел в кабинет, лорд-канцлер прекратил стучать и поднял глаза. Когда Линдхерст понял, что Кристиан стоит совершенно тихо и спокойно, он облегченно вздохнул. Тревога ушла с его лица. Линдхерст встал из-за стола и направился к герцогу, протягивая руку.
Кристиан знал его. Линдхерст считался не самым гнусным старикашкой в Палате Лордов. Так значит, теперь он — лорд-канцлер! Лихо. Смело. Доходно. Кристиан стал смутно вспоминать детали. Кризис консерваторов, бесконечные разговоры, споры, чувство неопределенности… Он поморщился, но так и не вспомнил, как давно все это было. Жерво не имел понятия и о том, что происходило после. Какое сейчас правительство, кто стоит во главе его…
Революции, по крайней мере, не было. Это ясно. У Линдхерста другой стиль. Хотя вот стал лорд-канцлером…
Линдхерст хлопнул Кристиана по плечу и потряс его руку. Жерво словно ударило током. Линдхерст не сразу отдернул руку. Кристиан попытался улыбнуться.
— Неплохо выглядите, сэр! Очень хорошо!
Кристиан кивнул.
— Ну проходите, садитесь. Поговорим кое о чем. Я хочу услышать ответы на два-три вопроса. Словом, много времени наша беседа не отнимет…
Линдхерст указал на стул перед камином, затем сам сел рядом. Кружева на его мантии заколыхались. Он снял верхнее парадное одеяние и передал его клерку, который выскользнул в дверь и торжественно удалился с пурпурным свертком в руках. Линдхерст водрузил на нос очки. В комнате находилось еще несколько человек, которые стояли чуть поодаль и шуршали бумагами.
— Несколько простых вопросов, сэр, а?
Он кинул на Кристиана взгляд, в котором было смущение и вместе с тем надежда. Прокашлялся. Человек в парике подал ему какие-то бумажки.
С минуту Линдхерст сидел неподвижно, разглядывая разрозненные листки. Затем, не поднимая на Жерво глаз, он спросил:
— Ваше полное имя, сэр.
Кристиан судорожно схватился руками за шишечки на подлокотниках стула. В камине подрагивал огонь. У него дико колотилось сердце.
После неловкой паузы Линдхерст поднял на него глаза и повторил:
— Имя?
Кристиан Ричард Николас Френсис Лангленд.
Нет, он не может выговорить это вслух!
Страх стал подступать к горлу. Слова не хотели срываться с языка. У него участилось дыхание. Жерво испуганно взглянул на Линдхерста, отчаянно пытаясь обратить шумные выдохи в слова.
Один из находившихся в кабинете что-то быстро сказал. Кристиану эти слова показались беспорядочным набором звуков. Ему на колени положили несколько листов бумаги и дали перо.
Жерво дотронулся концом пера до поверхности листа. Ничего не произошло. Затем он взял перо левой рукой. Кристиан попытался представить себе буквы, их очертания, попробовал сообразить, с чего начать. Он искоса взглянул на Линдхерста и увидел, что тот подался вперед и озабоченно смотрит на чистый лист бумаги.
— Вы можете написать свое имя?
Кристиан откинулся на спинку стула. Обезьяна… Страшное место… Его снова запрут там! Он почувствовал, как немеют руки. В голове уже царил только страх, который отгонял возникающие слова как можно дальше от языка, разбивал их и смешивал между собой, превращая в бессмысленную груду мусора. Надежды не оставалось.
Люди в париках смотрели на Кристиана мрачно-торжественно. Ему вспомнилось его последнее выступление в Палате Лордов. Он говорил тогда об образовании, механических обществах, науке… И Линдхерста прекрасно помнил. Тогда он что-то торопливо писал, очевидно, конспектируя доклад, и изредка перешептывался с соседями — обычное занятие тори. А теперь лорд-канцлер и его помощники смотрят на герцога Жерво так же, как близкие родственники, собравшись у смертного одра, глядят на умирающего. Взгляды соответствующие, тяжеловатые и одновременно любопытные.
Кристиан был одним из них, одет так же, как и они, когда-то сидел в Палате Лордов… Судьба… Случилось же с ним такое!..
Линдхерст шумно вздохнул, откинулся на своем стуле, покачал головой и сделал какую-то запись в блокноте.
Смертный ужас опалил мозг Кристиана. Он опустил растерянный взгляд на чистый лист бумаги, и вдруг неожиданно для себя вывел на нем алгебраическое выражение расстояния между двумя точками с учетом ортогональной оси.
— Что это? — спросил Линдхерст, заглядывая в листок Кристиана.
Один из людей в парике, тот, у которого была квадратная челюсть, что-то сказал канцлеру на ухо.
— А! — тут же кивнул Линдхерст, поправляя очки. Он взглянул на Кристиана. — А ну-ка… Можете написать число двадцать?
Двадцать? Все присутствующие с ожиданием смотрели на его лист. Кристиан понял, что его просят вывести эту цифру. На этот раз рука уже охотнее подчинилась герцогу. Он написал на листе: «20».
— А теперь от одного до двадцати, пожалуйста.
Чувствуя прилив уверенности, Кристиан изобразил на бумаге набор последовательных чисел так, как делают математики: «1, 2, 3… 20».
Линдхерст, казалось, еще чего-то ждал. Потом он вздохнул и еще раз покачал головой. В одно мгновение уверенность Кристиана улетучилась без следа. Он сделал что-то неправильно! Ужас ледяными кольцами вновь стал подниматься по его телу…
