Кристиан разжал кулак. Он знал слова! Просто не мог произнести их! Не мог! Не мог! Рука снова сжалась в кулак. От напряжения закололо в спине. Он почувствовал головокружение.
— Жерво! — проник в его мятущееся сознание повелительный голос тетушки. Эхо пробежало по кирпичным стенам, по стеклам окон и уперлось в него. — Говори или вернешься в Блайтдейл!
Сумасшедший дом… Вновь цепи… Вновь как затравленное животное…
Нет…
Нет, нет, нет!!!
Кристиан не глядел на тетушку, он смотрел прямо в глаза священнику, как будто чего-то настоятельно требуя от него. Резонирующий голос леди де Марли утих.
Она не сделает этого. Не посмеет вновь отправить его в то страшное место. Кристиан не верил ее словам. Это какое-то недоразумение. Она думает, что он бросает ей вызов, но на самом деле ведь это же не так. Он старается!
Выражаю свою волю, выражаю свою волю… Нет слов! Только не назад, о Боже!
Кристиан боролся. Но… молчание. Молчание… Ни единого слова! Он не мог произнести ни строчки. Ни слова. Ничего. Он вспомнил свое половинчатое, какое-то беспомощное отражение в зеркале. Мисс Тротмэн продолжала стоять как вкопанная, только быстро провела языком по губам.
— Ты понимаешь меня, Жерво? — Спустился на него со сводчатого потолка голос тетушки. — Ты понимаешь?! В Блайтдейл!
Кристиан повернулся к ней. Леди де Марли встала, тяжело опираясь на клюку. Он отлично видел, как тетушка мелкомелко сотрясается от гнева.
— Блайтдейл! — повторила она. — Это слово отозвалось сильным, долгим эхом, которое накатывало на Кристиана снова и снова.
Назад! В психушку, в психушку, в психушку!
Мисс Тротмэн походила на монумент. Стоячий труп.
Священник поднял свою книгу повыше и снова назвал Кристиана по имени. Затем он повторил вопрос, который снова слился и спутался для герцога:
— Беррррливывжжжж-ен?
Кристиан сделал еще одну отчаянную попытку ответить. Он ни за что не вернется в Блайтдейл, но сейчас необходимо произнести текст клятвы, а слова никак не хотели слетать с языка. Напряжение его воли было столь велико, что к головокружению прибавилась тошнота. Комедия не могла так дальше продолжаться. В каменной решимости он развернулся спиной к священнику и стал отыскивать взглядом Мэдди. Она сидела не шевелясь. Их взгляды встретились, но она продолжала пребывать в неподвижности. Даже не моргнула. А Кристиан молча умолял ее помочь произнести клятву, просил задать привычный ритмичный темп, под который он мог бы подстроиться.
— Отведите его в ризницу! — рявкнула тетушка, тяжело выбираясь из своего ряда в проход.
Со скамьи встала его мать. Священник неловко откашлялся и закрыл книгу. Кристиан заметил Обезьяну, выглядевшего нелепо в своем взятом напрокат костюме. Охранник поднялся и уже направился к алтарю.
Кристиан тоже пошел. Он покинул мисс Тротмэн и пошел, казалось, к охраннику. За спиной Обезьяны к алтарю пробирались его мать и тетушка Веста. Кристиан как будто шел к ним, но неожиданно изменил направление и бросился к той скамье, на которой все еще неподвижно сидела Мэдди.
Он взял ее за руку и потянул на себя, заставляя встать. Никак не отвечая на изумленный взгляд Обезьяны, который успел подбежать к нему, Кристиан направился в ризницу. Мэдди он тащил за собой насильно.
За ним последовали и другие. Кристиан пропустил в ризницу Мэдди, а затем вошел туда сам и… закрыл дверь.
Ключа не было. Кристиан задвинул засов. Мэдди что-то воскликнула, но он стремительно потащил ее вперед. Боковая дверь оказалась запертой, но ключ висел рядом на стене. Кристиан схватился за него, но правая рука онемела во время неудачной церемонии, и ему было трудно попасть ключом в замочную скважину. Тогда он отпустил Мэдди и взялся за ключ двумя руками.
Дверь в ризницу содрогалась, из-за нее доносились возбужденные мужские голоса. Мэдди повернулась к той двери. Засов гулял в своих подставках. Кристиан уронил ключ на пол, зарычал, поднял его и дернул Мэдди за плащ. Через минуту-другую они догадаются о его намерениях и выбегут на улицу.
Кристиан схватил Мэдди за руку, дал ей ключ и потянул к двери.
— Нет! — закричала она. — Я не могу!
Он схватил ее запястье обеими руками и с силой потянул к замочной скважине. Мэдди стала всхлипывать. Но Кристиан, несмотря на то, что и сам был готов разрыдаться, крепко держал ее. Он не был способен сейчас даже назвать ее имени, не говоря уж о том, чтобы умолять и просить ее об одном простом движении — до ужаса простом, о движении, от которого теперь зависела его жизнь. Кристиан готов был упасть перед ней на колени, но не мог ничего сделать.
Поняв, что Мэдди не будет открывать дверь, он врезался в нее плечом. Дерево заскрипело. Кристиан ударил еще раз, не обращая внимания на ноющую боль в руке и спине. Толстая деревянная дверь не поддавалась, хотя и трещала. Кристиан продолжал отчаянные попытки вырваться на свободу. Мэдди, плача в голос, пыталась оттащить его от двери, пока он окончательно не расшибся. Крики с другой стороны прекратились, в дверь перестали ломиться. Кристиан понял, что у него остались считанные секунды.
