Без тепла цветы погибают, точно так же и медленно увядала девушка-гортензия, столько времени бывшая поодаль от пламени-Учихи. Она обрезала свои длинные пшеничные косы, потому как уход за ними её тяготил, словно за безжизненными бутонами. Поэтому Обито понадобилось какое-то время, чтобы признать в девушке Яманаку Адзисай. Однако, даже узнав её, юноша не спешил двигаться с места: так и замер напротив витрины какого-то магазинчика.
Неловкость — самое мягкое слово, которым можно было бы описать возникшее напряжение. Учиха, прежде часами болтавшийся в цветочной лавке Яманака и рассказывавший Адзисай, казалось, всё на свете — от действительно волнующих сердце переживаний до самых пустых мелочей — теперь смотрел на подругу, словно какой-то бирюк. Ему было стыдно, очень стыдно, хоть его вины в произошедшем и не было. Адзисай, раньше всегда мягко и тепло улыбавшаяся при виде юноши, сейчас стояла в оцепенении, не зная, куда себя деть. Она ощущала подавленность Обито и его тщетные потуги сдержать эмоции.
— П-привет, — не нашёл ничего лучше Учиха, чем всё же подойти и поздороваться. Он неуклюже улыбнулся, нервно потирая шею, но аромат исходившего от него страха сложно было с чем-то перепутать. Затхлый, давящий на лёгкие, плесневелый запах безнадёжности.
На фразу юного шиноби следовало как-то отреагировать, но слова спутались в неуклюжий клубок, распутать который было сейчас не под силу. Адзисай лишь вежливо — максимально отстранённо — поклонилась в знак приветствия.
— Как твои дела? — не искреннее желание узнать, нет, скорее попытка наладить хоть какой-то контакт спустя столько времени. Холод, исходивший от когда-то согревающего, словно огонь, Обито, выдавал с головой.
— С… спасибо, всё хорошо, — девушка опустила голову и ответила тихо, в конце почти перейдя на шёпот. В эту минуту она боролась: с проклятой способностью, которая решила обостриться так не вовремя, с сильным желанием убежать в свою тихую гавань.
— А… Я рад… — юноша не владел искусством красиво заканчивать диалог, поэтому его хватило только на короткое: «До встречи! Береги себя»! Продолжать было слишком пугающе. В конце концов, его всё равно считали трусом, так зачем храбриться?
— Обито, — Адзисай собрала всю свою силу воли, всю любовь и крохи надежды, когда окликнула уже уходившего юношу. Он не ответил, но сердце его отчего-то замерло, прежде чем гулко забиться внутри, а тело будто вмиг обескровили.
— Обито, я… — было что-то ненормальное, практически мазохистское, в том, чтобы остаться на месте, когда так хотелось убежать, — Я… не могу больше… — она уже прыгнула в этот ад, поэтому останавливаться не было смысла: выскажет всё, и будь что будет, — Сколько ещё мы будем избегать друг друга? Сколько ещё будем делать вид, что мы чужие?… Не хочу так. Я каждый день жду, когда ты снова придёшь купить ирисы для своей бабушки, а ты не приходишь и не приходишь… Даже сегодня. На самом деле я надеялась, что это ты будешь забирать букет для Учиха. Но даже тогда тебя не было. Обито, я… не виню тебя, поэтому не убегай больше.
Девушка взглянула своими сиреневыми глубокими глазами в его тёмную бездну. Не боясь утонуть и отпустив, наконец, все сомнения. С её светлых ресниц тяжёлыми полосами тянулись слёзы — прозрачные, подобно утренней росе. Капли стекали с подбородка одна за другой: тревога, чувство успокоения, одиночество, радость — растворялись в земле.
— Обито, я… — стараясь подавить всхлипы, продолжила Яманака.
— Люблю тебя, — едва слышно перебил юноша.
— Что? — Адзисай не была готова к тому, что её прервут, а потому не расслышала сказанного другом.
— Я люблю тебя, Адзисай!
Обито раскраснелся, подобно майскому маку: даже кончики ушей заалели. От чрезмерного волнения шиноби не просто выразил свои чувства — казалось, он прокричал о них на всю Коноху. Обжигающий ураган поднялся из самых недр и обдал ниндзя-сенсора жаром: его любовь была так сильна, что опаляла воздух вокруг, почти лишая кислорода. Тронутая и одновременно шокированная происходящим девушка не сразу поняла, как следует поступить. Но бушующее внутри Учихи пекло неумолимо манило.
Адзисай придвинулась ближе и кротко ответила: «Я тоже». Этого невинного действия хватило, чтобы юноша притянул к себе — пылко обнял и поцеловал. Слегка неумело, но от этого не менее трепетно. Так, будто бы сбылась его прекрасная мечта: о которой он большую часть жизни и не подозревал, но, осознав, уже никогда не мог отпустить.
Без тепла цветы погибают: точно так же увядала и Адзисай. Но теперь, согретая нежным пламенем, она расцветёт с новой силой.
Комментарий к Свиток 9. Без тепла цветы погибают
