– Чудовище? Да, это были действительно чудовища! Много чудовищ! По крайней мере, их головы, висящие на стенах. Вокруг меня блестели глаза: янтарные, зеленые, топазовые и лимонно-желтые. Я прямо похолодел от ужаса. Через окна в комнату пробивался отраженный снегом голубоватый свет, поблескивая на зубах, на львиных клыках, обнаженных в немом рыке. Из-за гривы голова льва казалась громадной, а во всем облике ясно читались гнев и ярость. Почему-то мне стало жаль это животное – обезглавленное и набитое опилками ради того, чтобы украсить помещение, в то время как по справедливости оно должно было свободно разгуливать на воле.
Я поняла чувства этого льва. Моя ярость нарастала как лавина, когда я чего-то боялась и чувствовала себя неуверенной.
– Это была комната охотничьих трофеев, Кэти, огромная комната, на стенах которой висели головы убитых животных. Там были и лев, и слон с поднятым вверх хоботом. Все животные из Азии и Африки были выставлены с одной стороны, а крупные животные из Америки – с другой: медведь гризли, бурый медведь, антилопа, снежный барс и так далее. Рыбы и птицы представлены не были. Видимо, они считались недостойными охотника, украсившего комнату своими трофеями. Да, от вида этой комнаты бросает в дрожь, и все же я очень хочу, чтобы ты ее увидела. Ты просто должна на нее взглянуть!
О черт, какое мне было дело до трофеев, когда я хотела узнать побольше о людях и их секретах!
– На противоположной стене было два окна, между которыми располагался камин, а над ним висел портрет в полный рост, изображающий молодого человека, до того напоминающего отца, что я чуть не вскрикнул. Но это был не папа. Когда я подошел ближе, то понял, что есть одно очень важное отличие: глаза. На нем был охотничий костюм цвета хаки и голубая рубашка. Он стоял, опираясь на ружье и поставив одну ногу на какое-то бревно, лежащее на земле. Я плохо разбираюсь в искусстве, но достаточно, чтобы оценить мастерство художника. Ему удалось передать душу своей модели: никогда еще я не видел такого жестокого, холодного и безжалостного взгляда. Одного этого было достаточно, чтобы безошибочно определить, что это не мог быть отец. Художнику позировал Малькольм Нейл Фоксворт, наш дедушка. Дата, указанная на табличке, говорила о том, что нашему отцу в то время было пять лет. А как ты помнишь, когда ему было три года, его вместе с матерью выставили из Фоксворт-холла и они были вынуждены жить в Ричмонде.
– Продолжай.
– Мне очень повезло, что меня никто не заметил, потому что я заглядывал практически в каждую комнату. В конце концов мне удалось обнаружить мамины апартаменты. Вход туда расположен за двойными дверями, находящимися на небольшом возвышении, к которому ведут несколько ступенек. Когда я заглянул внутрь, то подумал, что оказался во дворце! То, что я видел в остальных комнатах, более или менее подготовило меня к этому зрелищу, но ее комнаты – это что-то потрясающее. Я не мог поверить своим глазам! Помещение явно принадлежит ей, потому что на ночном столике я заметил папину фотографию, а вокруг пахнет ее духами. В центре комнаты, на возвышении, стоит пресловутая кровать в форме лебедя. О, что это за кровать! Ты никогда не видела ничего подобного! Она сделана как застывший лебедь с повернутой в профиль головой из слоновой кости, которую он, кажется, готов спрятать под слегка приподнятым крылом. На голове сверкает единственный сонный красный глаз. Крылья с обеих сторон обнимают изголовье овальной кровати. Должно быть, одеяла для нее делаются по специальному заказу. Перья на концах крыльев мастер сделал наподобие пальцев, поддерживающих тонкие полупрозрачные занавески из материи, окрашенной в различные оттенки розового цвета. Ох, эта кровать… и эти занавески… наверное, мама чувствует себя принцессой, когда просыпается в ней. Розовато-лиловый ковер такой толстый, что я утонул в нем по щиколотки. Рядом с кроватью лежит еще один большой ковер из какого-то белого меха. Там стоят торшеры из резного хрусталя, каждый высотой около четырех футов, украшенные золотом и серебром, и на двух – черные абажуры. Кушетка из слоновой кости, обитая розовым бархатом, – вроде тех, на которых возлежали римляне во время оргий. А у подножия кровати – ты только представь себе – есть точно такая же, в форме лебедя, но поменьше, и стоит к ней боком. Я не верил своим глазам: зачем кому-то может понадобиться огромная, широкая кровать и к ней еще одна, предназначенная как будто для младенца? Наверняка для этого есть веская причина, кроме желания отдохнуть среди дня, не сминая большую постель. Кэти, ты просто обязана посмотреть на это, иначе ты никогда не сможешь себе представить.
Я знала, что он видел многое такое, о чем не упомянул. Тем более мне нужно было посмотреть самой. Я уже увидела и поняла достаточно, чтобы догадаться, почему он так подробно остановился на кровати и прочем, явно замалчивая главное.
