Люди начинали нервничать. Эта страшная гнетущая тишина запустения заставляла сознание людей искать признаки жизни там, где ее не было, рисовала таинственные силуэты в потемах, чужие приглушенные голоса, скрип половиц в абсолютно пустых жилищах. Ветер скрипел ржавыми петлями, позванивал осколками стекол в гнилых рамах, играя на нервах солдат, и без того натянутых до предела.
Тенгиз и Сергей, слыша стук собственного сердца, истекая потом, подобрались к покосившемуся двухэтажному домику. Вдруг из окна вылетело что-то серое, мохнатое и, несомненно, живое. Взметнулись в небо вороны, с крыши наблюдавшие за действиями людей.
Тенгиз заорал дурным голосом и нажал на спуск. Грохот автоматной очереди в никуда оборвал крик Сергея:
- Тенгиз, хорош стрелять! Это же кошка! Понимаешь, обычная кошка!
- Кошка? – Тенгиз даже не поверил. – Точно?
- У тебя голос, будто ты медведя встретил!
Кошки уже и след простыл…
Когда обследовали половину деревни, в эфире вдруг раздался взволнованный голос американца, одного из тех, что уехал в северную деревню:
- "Blue-1"! Here, strangers! Again, here the five unknowns weapons guarded the entrance to the village! They have machine guns and explosives!
- Что они там говорят? – попытался понять Тенгиз.
Сергей был не силен в английском. Он попытался разобрать в английской речи знакомые выражения, как тут же в эфире пронеслась ответная команда Крайтона:
- This "Blue-1" I forbid you to join the battle! You must move away from the zone of the alleged shooting and wait for reinforcements! I repeat ...
А затем передал в эфир уже по-грузински:
- Боевая тревога! – И дальше по порядку кому куда бежать, кому куда ехать, кому встать, занять оборону и не рыпаться. Сергей лишний раз восхитился, как искусно владеет командир сразу тремя языками и как ловко он переходит с одного наречия на другое. Кстати, русский язык его заметно улучшился. Если бы Крайтон жил в России, он бы легко сошел за своего.
…На карте не было дороги с твердым покрытием, ведущей в Ахатани. Вероятно, эта дорога была построена незадолго до войны. БРДМ неподвижно застыла посреди дороги, рядом разворачивал орудие «Страйкер». Возле машин занимали оборону бойцы Экспедиции. В сотне метрах впереди был блокпост неизвестных, охраняющих вход в деревню.
Между БРДМ и блокпостом маячил человек. Он был привязан металлической цепью за ногу. Цепь была длиннющей, тянулась к посту. Человек лет сорока был одет в драные, грязные джинсовые шорты и разгрузочный жилет на голое, в черных разводах тело. Из жилета торчали загадочные проводки, в клапанах угрожающе поблескивали взрыватели гранат, бедра были увешаны тротиловыми шашками и самым разным металлическим хламом. Несчастный размахивал руками, оглядывался назад и истошно кричал по-аджарски:
- Не нападайте! Аллахом заклинаю, не стреляйте! Я жить хочу. Я должен буду взорваться, если вы нападете, и взорву вас! Прошу вас, стойте, где стоите! – ныла «живая мина» на привязи.
С поста тоже кричали что-то… Не разобрать.
Ситуация накалилась, когда позади раздался гул и лязг гусениц. На выручку разведывательной машине катил танк.
Там, на баррикадах поняли, что подезжают новые гости. В бинокль можно было рассмотреть, как там суетятся люди. Раздалась автоматная очередь. Пули высекли каненную крошку недалеко от застывшего в нерешительности аджарца. Тот подпрыгнул, залился горючими слезами:
- Не надо, прошу вас! У нас ничего нет, мы бедные! Остановитесь!!! – «Шахид» нехотя подбирался вперед, оглядываясь на блок-пост. Сделав пару шагов, он спрятался за валун у дороги. Однако новые выстрелы заставили его завизжать от испуга и выбраться из своего укрытия.
Защелкали затворы автоматов. Жерло танковой пушки стало поворачиваться в сторону баррикад.
- Сейчас будет месиво, - прокомментировал кто-то из грузин. В случае реального боя от баррикады осталось бы мокрое место через три секунды. Правда, какие силы сможет выставить деревня, - это вопрос.
Внизу шелестела бурная горная речка, обнимая мокрые серые камни. Она как бы успокаивала обе стороны.
Вперед вышел сержант Гарро, рядом с ним пожилой механик Гермоген. Он, улыбаясь, забросив винтовку за спину, осторожно подошел к заминированному человеку. Гарро поотстал, но держал руки на виду и тоже улыбался во все зубы. Улыбаясь и разводя руки в стороны, он непринужденно спросил у несчастного аджарца:
- Эй, друг, какие проблемы? Зачем нервничаешь? Зачем плачешь? Мы сюда пришли с миром, а не воевать!
- Слава Аллаху, вы остановились! – Аджарец был готов чуть ли не ноги целовать нежданным гостям. – Они вытолкнули меня навстречу вам, чтобы я взорвал вас, если вы приблизитесь! Я так рад, что не будете стрелять!
Аджарец был жалок. Он размазывал покалеченной ладонью без одного пальца слезы и сопли по лицу. Его редкие волосы слиплись на лбу, глаза выражали животный страх.
- Как тебя зовут? – спросил Гарро. – Ты только не нервничай, дружище.
- Аслан… - нервно дергаясь, ответил несчастный.
- Эй, Аслан, а зачем тебя посадили на цепь?
- Потому что на свет появился! – взвизгнул Аслан. – Потому что не смог…
- Не смог что?
