- Извините, если потревожил ваши воспоминания, - смутился Шалва Аронович. – Мне тоже снится разное, и не всегда приятное. Иногда я сплю без снов. Иногда во сне ко мне приходит Мариночка, и мы с ней разговариваем. Но я вам хочу рассказать вот что… Иногда, но не так уж редко мне снится большая зеленая равнина в горной долине. И большое здание. Там много детей… Это школа,…да, наверное, школа. И дети, - здоровые, веселые, - читают одну и ту же книгу. Что-то вроде букваря. И там, на первой странице, надпись. Заглавная надпись. «Благословите доброту»! И среди них одна девочка, которую я не знаю, но такое чувство, что я знаю ее уже много лет, и для меня нет никого дороже этой девочки. Может, это мечты о дочери, которой у нас так никогда и не было…
- Здоровья вам, господа уважаемые! А можно вас подвинуть, а то разлеглись, как князья?! – раздался разудалый бодрый голос. Рядом с Тенгизом плюхнулся Роин, с которым Тенгиз разговаривал вчера, по дороге из Боржоми.
- Привет, Роин! – Тенгиз был одновременно рад тому, что встретил хорошего человека и недоволен, что Ломая прервал беседу. – Ты с нами будешь?
- Ага! Я вот смотрю, куда бы мне податься! Вижу, твоя физиономия мелькает! Пойду сюда, куда, думаю, Тенгиз без меня! Здравствуйте, уважаемый! – протянул Роин здоровую татуированную ручищу Шалве Ароновичу. Тот пожал ее с натянутой улыбкой.
- Да уж, точно. Только, если ты будешь такие же анекдоты рассказывать, как ночью в Боржоми, здесь вся трава повянет! Придержите местечко, сейчас вернусь. – Роин, оставив свой рюкзак, вскочил и куда-то побежал.
- Вы его знаете? – спросил Шалва Аронович
- Вместе ехали. Вместе ночь коротали у костра, - ответил Тенгиз. – Он хороший парень.
- Да? – недоверчиво переспросил пожилой человек. – Надеюсь, надеюсь…
- А вот и он. Что это он тащит?
Тенгиз увидел, как Ломая тащит на плече что-то большое, габаритное и довольно тяжелое. Это «что-то» было скрыто в черном чехле.
- А вот и я! – обрадовал Роин. – Вы по мне еще не соскучились?!
Он с облегчением повалился рядом со своим рюкзаком. Снял и примостил на камешки свою М-16. Потом, не глядя по сторонам, Роин опустил свою осточертевшую ношу на землю, и эта здоровенная бандура, конечно же, весьма чувствительно саданула Тенгиза по руке.
- Слушай, ты умный человек? – закряхтел Тенгиз, потирая больную руку. – Что за чертовщину ты с собой припер?
Ломая довольно ухмыльнулся, открыл чехол. Взору мужчин предстали два переносных зенитных комплекса «Стрела».
- Вот такой я вам подарочек принес! Довольны?! Кстати, кто куревом богат? Тенгиз…
- На, иждивенец! – Тенгиз, усмехнувшись, передал ему свой кисет. – Порть здоровье. Где ты это железо раздобыл?
- Секрет! – хитро улыбнулся Роин, затягиваясь кольцами дыма. Потом он вспомнил про Шалву Ароновича. – Уважаемый! Курить будете? Уважаемый?!
- Он не курит, - Тенгиз перехватил свой кисет.
- Слушай, Тенгиз! – изумился Роин. – Да он спит!
- Ты что, на солнце перегрелся?! – Тенгиз посмотрел на пожилого горийца. А тот действительно мирно положил голову на округлый камешек, завернутый в тряпицу и посапывал себе, как на подушке.
- Ничего себе! Может, ему плохо?
- Нет. Устал старик. – Ломая приподнялся со своего лежака, посмотрел повнимательнее. – Спит. Как на пляже! Разбудим?
- Пока все тихо, не надо, - отрицательно покачал головой Тенгиз. – Пусть поспит. Может, он сейчас с женой разговаривает.
Роин все понял, кивнул в знак согласия.
По позициям вдруг пронесся гул. Люди оглядывались, оживленно что-то обсуждали. Пронеслось: «Бека приехал. Вон, на черном коне».
На дороге действительно появился всадник на черном, как ночь, коне. Даже на таком расстоянии Тенгиз узнал сурового свана. Он перекинулся парой слов с кем-то из рабочих. Затем покинул седло и быстро начал подниматься вверх по склону.
- Бека приехал. С инспекцией, - сказал кто-то.
- Придется все-таки старика будить. – Роин перелез через Тенгиза и гаркнул старому Шалве в самое ухо:
- Подъем, отец! Начальство приехало!
- Молодой человек, вы не могли бы потише, - вздрогнул Шалва Аронович, возвращаясь из сонного плена. – Зачем так кричать?
- Начальство приехало, - махнул Роин в сторону дороги. – Сны отменяются.
Тем временем Бека хозяйским глазом оглядел позиции своих джигитов. Он оставил дома свой потрепанный пиджак, зато захватил винтовку М-16 с подствольником. Из клапана разгрузочного жилета торчал, готовый выскочить, запасной магазин к винтовке, а на широком поясе поверх ремня поблескивали гранаты к подствольному гранатомету. На бедре покачивались кобура с пистолетом и старинный кинжал. На груди Беки висел старый армейский бинокль, а из-под камуфляжной футболки выбился довольно большой деревянный нательный крест.
- Как дела, ребята? – крикнул он.
- Нормально, Бека! – послышались голоса. – Ты к нам приехал? Оставайся с нами, надоело, наверное, в штабе сидеть. А тут на свежем воздухе. Скоро чай будет.
- Так я затем и приехал, - усмехнулся Бека. – Именно, по свежему воздуху соскучился. Так вот, ребята. В течение ближайшего часа ждите концерта. Весь день с вами быть не могу, но часика два побуду.
