— А у меня есть старые запасы, — засмеялся сержант-связист, доставая из кармана металлическую флягу. — Добавим?
— Нет, лучше не надо, — предостерег летчик. — Если патрульные засекут запах спиртного, отправят в кутузку! Это раньше на это смотрели сквозь пальцы, а после чудачеств новчков, черт бы их побрал, упекут точно!
— Бача, у тебя есть chacha? — окликнул сержант хозяина клуба.
— Есть. И что? — ответил «трактирщик». — Сами знаете, что спиртное только после восьми вечера можно продавать! Хотите, чтобы меня Ричардс закрыл? Вы моих внуков кормить потом будете?
— Вот хрен старый! — вполголоса сказал морпех по-ангийски.
— Он прав, — развел руками пилот. — Придется сосать это пойло.
В прохладу полутемного помещения зашел темнокожий боец со знаками мотострелка. Он был в военной серо-зеленой майке, поверх которой на мускулистые плечи был наброшен китель. Пехотинец был разгорячен и чем-то до крайности разозлен. Войдя в зал, он от злости пнул один из стульев, да так, что тот полетел на пол.
— Эй, Корнелл, ты что мебель ломаешь?! — возмутился Бача.
— Да иди ты! — огрызнулся темнокожий пехотинец.
— Ах так! — Седой хозяин клуба от возмущения бросил метелку на пол. — Не будет тебе больше кредита в моем заведении! Так и запомни!
Это подействовало на американца. Он крепко выругался и принялся вымаливать у Бачи прощение:
— Бача, I,m sorry! Извини друг, просто нервов уже не осталось! Ну, что мне сделать?! Хочешь, я на крышу залезу и твою любимую песню спою?!
— Не надо! — сменил гнев на милость хозяин. — Что случилось-то?
— Лучше не спрашивай! — яростно махнул рукой пехотинец. — Пожалуйста, один чай. Нет, два чая! Отдам все в среду!
— Что с тобой, Корнелл? — спросили соотечественники, когда он подошел к их столику.
— Пропади все пропадом! — взорвался тот. — Почему мы вкалываем, как ломовые лошади, а эти, мать их, иракские ветераны могут забивать на службу?! И при этом получать тот же паек, что и мы?! Где, мать их так, справедливость?!
— Эти парни пережили ужасный стресс! — сказал связист, глядя в чашку. То ли заступаясь за «иракцев», то ли в издевку над ними.
— А мы здесь что, на курорте Майами загорали?! — продолжал возмущаться темнокожий, отхлебнув принесенный ему чай. — Эй, Бача, а где сахар?!
— Ну, по крайней мере, население этой страны было настроено к нам дружественно, — заметил связист. — А уж в Ираке им мало не показалось, я уверен…
— У нас тоже не все было гладко, — сказал пилот. — Georgian,s отличные ребята, если не обижать их и не лезть в их внутреннюю жизнь. Кстати, они христиане, а не мусульмане-фанатики. К нам тоже включили в группу одного из их парней, пилота. Пока ничего плохого сказать о нем не могу. Вот только подолгу смотрит в одну точку, как псих.
— Может, он и есть псих? — спросил кто-то.
— Вроде, не похож…
В этот момент в клуб, грохоча тяжелыми армейскими башмаками вошли еще два американских солдата, одетые в полевую форму. Вошли они в полном снаряжении, оба держали на груди винтовки. Один держал в зубах дымящую сигарету.
— О, вот они! — тихо сказал связист. — Герои из Ирака! Нам положено лишь аплодировать и тихо, но восторженно дышать!
— Не пейте чай, парни! — подхватил морпех. — Не чавкайте за столом! Супермены пришли!
Темнокожий боец ничего не ответил. Он был занят чаем, изо всех сил стараясь не смотреть на ненавистных «иракцев».
Когда солдаты подошли к стойке, у одного под кителем обнаружилась черная заляпанная футболка с розовыми полосками. Вид у обоих солдат был крайне неопрятный.
— Если бы я так шлялся по расположению, — хмыкнул морпех, — меня бы мой капитан пару часиков повозил бы мордой по плацу, а потом отправил бы чистить сортиры! А эти, как беременные шлюхи на аборт приперлись!
«Гости из Ирака», вероятно, услышали, как старики переговаривались. Один из них повернул к ним голову, будто спрашивая: «Ну, кто неприятностей хочет!»
— Лицо, не обезображенное интеллектом! — процедил пилот, стараясь не прыснуть в чашку от смеха.
«Иракцы» несколько секунд ожидали хозяина. Потом один вдруг стукнул кулаком по стойке и прорычал:
— Эй, ты! Сколько тебя можно ждать?!
Солдат говорил по-английски, и Бача не понимал слов, только интонацию. Зато хорошо понимали коллеги за столом.
За столом оживились:
— Это он нашему Баче? — переспросил пилот.
— Тот один хрен ничего не понимает!
— Сценка из жизни рабовладельческого Юга, — прокомментировал связист.
— Парни, держите меня! Я уже на грани! — прошипел темнокожий пехотинец.
Бача же, с достоинством отвечал:
— Что желаете? — по-грузински.
— Вон ту бутылку! — ткнул пальцем солдат на витрину. — Что, не понимаешь, обезьяна?! Тупой скот! Бутылку, я сказал!
— Спиртное до восьми часов вечера не продается! — ответил Бача.
— What?!
— Солдатик, ты тупой! — издевался над ним Бача. — Совсем грузинского языка не знаешь!
Солдат из Ирака побагровел от гнева. Не вынимая сигареты, он откинул стойку и прошел за прилавок, оттолкнув Бачу. Его напарник направил дуло винтовки в лицо хозяину клуба.
Вот тут уже вмешались американцы за столиком:
— Эй, рядовой! — повелительно вскрикнул сержант-связист. — Прекратить!
— Что?!
