— Вам повезло, господа, — сказал Ричардс. — Капитан Крайтон является также командиром будущей экспедиционной группой, которая направится в Тбилиси. Для вас, как для кандидатов, это имеет первостепенное значение.
— Я хочу сразу подчеркнуть, полковник, — поднял указательный палец Сергей. — Я никуда не собираюсь. Я приехал поддержать своего друга, и ничего больше!
— «И слава богу!» — подумал Крайтон. — «Только русского медведя мне не хватало».
— Очень жаль, господин Коростелев, — На лице Ричардса появилась удрученная улыбка. — Мы рассчитывали на вас, как на ученого. Понимаете в чем дело, есть предположение, что в центральных районах Грузии климатические процессы приобрели непредсказуемый характер. Говорят, там образуются торнадо большой силы. Наши ребята с самолета видели одну такую воронку. Еле успели удрать. Ваша дипломная работа разве не была посвящена смерчам?
И про смерчи, и про авиаразведку Ричардс безбожно врал. Он знал про слабость Сергея и сейчас давил на нее всей силой своего убеждения.
— Но там не может быть смерчей! — запротестовал Сергей.
— Вот уж не знаю! — картинно развел руками Ричардс. — Мы надеялись, что вы раскроете природу этого феномена.
Сергей заколебался. Его, как ребенка, соблазняли большущей конфетой и целым днем развлечений в луна-парке. Самок противное, что он осознавал это и ничего не мог поделать с собой. Он проклинал тот день и час, когда откровенничал с хитрым полковником о своих научных изысканиях до войны.
А Ричардс продолжал «совращение невинной души»:
— К тому же премиальные… Плюс дополнительные выплаты за непосредственную работу дозиметриста и весьма внушительная награда, если вам удастся разгадать феномен загадочных торнадо. Вам, как семейному человеку, отцу двух детей, это, я думаю, немаловажно. И всего-то дел — прокатиться тридцать миль туда и обратно!
— «Черт побери!» — мысленно взбесился Крайтон. — «Наши ребята получат обычные выплаты и паек, ну, может, еще чуть-чуть, а этому русскому делают предложение, будто он — нобелевский лауреат! Неужели он действительно стоит так дорого?!»
— Давай, Серго, соглашайся! — подключился к «совращению» Тенгиз.
— А семья? — это был последний аргумент Сергея.
— За семью не беспокойтесь. В вашем поселке проживают несколько наших сограждан. Взять хотя бы Тома Джасперса. Он и приглядит. Лично распоряжусь. — У Ричардса сегодня был на все готов ответ.
Сергей раздумывал несколько минут. На одной чаше весов, — семья, дети, слезы Кетино в случае отъезда. На другой, — деньги для той же семьи, научный интерес, багровая рожа этого надутого спецназовца из чертовой «Дельты». Да и желание проучить жену. Цепи заскрипели, чаша медленно склонилась к полу, и…
— Ну, хорошо! — Сергей сорвал с головы кепку, швырнул на стол, будто проигравшийся в дым купец. — Согласен!
— Молодец, Серго! — завопил Тенгиз. — Я знал, что ты согласишься!
— Ну, вот и отлично! — довольно потер руки Ричардс. — В таком случае, направляйтесь в третий кабинет. Там вам все расскажут.
Когда Тенгиз и Сергей ушли в здание, Крайтон с недоумением взглянул на своего начальника:
— Сэр?! Я не понимаю, вы мне навязываете этого русского?!
— Не совсем. Он досрочно допускается до испытаний, так же как и второй, грузинский водитель. Вы испытаете его, как и остальных кандидатов, по вашей методике. Только не следует топить его лишь за то, что он русский.
— Извините, сэр! Но это не лучший выбор! — процедил Крайтон. — Разрешите идти?
— Не соглашусь с вами, капитан, — ухмыльнулся Ричардс. — Идите.
А когда Крайтон ушел, старый полковник еще некоторое время сидел на лавочке, щурясь, как кот, под жаркими лучами кавказского солнца. Почему-то ему вспомнились дни молодости. Вспомнилась его командировка в Болгарию в 1981 году и неуставной трехдневный роман с одной молодой красивой женщиной, — не то болгаркой, не то русской. Красивое у нее было имя, — Елена…
…Дав согласие на экспедицию, Сергей некоторое время пребывал в приподнятом настроении. Он и Тенгиз записались на вступительные тесты и на медосмотр. Потом Тенгиз остался у медиков, а очередь Сергея к психологам еще не подошла. Вот он и выскочил покурить. Разумеется, ни Ричардса, ни Крайтона он уже не застал.
Сергея удивляла та громоздкая процедура отбора кандидатов, что затеяли американцы.
Давно уже такого не было. В Гоми каждый взрослый мужчина обязан был отбывать трудовую или воинскую повинность, если не имел постоянного места службы. Там было проще, — составлялся график, который мог видеть каждый в доме gamgebeli. Иногда людей записывали в группы по желанию, иногда по найму, иногда в добровольно-принудительном порядке. Но такого отбора Сергей не помнил. Или слишком много претендентов, или дело действительно предстояло серьезное. А когда у них были несерьезные дела?
Сергей еще в здании, сидя на изрезанной неизвестными вырезальщиками, старой скамье, заметил, как на него просто-таки пялятся, как на барышню какие-то местные мужики. О чем они там переговаривались, — хрен его знает. Вот только видя, что Сергей встал и отправился на улицу, оба отправились за ним.
