— Рашен Сердж, тебе помощь не нужна? — спросил негр.
— Вроде нет…
— Если что, не стесняйся.
— О-кей!
Крайтон снизошел до того, что лично поблагодарил Сергея и пообещал, что напишет на него представление к боевой награде. Да и другие американцы впоследствии как-то подобрели к нему. Кстати, прозвище «рашен Сердж» к Сергею с этого момента приклеется намертво.
Сергей протянул Крайтону найденный в электричке журнал. Тот повертел его в руках, передал одному из своих бойцов, который унес журнал к бронемашине. А теперь настал черед принимать поздравления от грузинской половины.
Согласно старой доброй традиции на Сергея накинулись, подхатили на руки и с криками подбросили его в воздух. Усерднее всех старался Тенгиз, сопровоздая действо криками:
— Мой сосед и брат! В одном поселке живем! Вот такой мужик! Серго, молодец!
— Молодец, Серго! Сразу видно, наш человек!
Крайтон, поставив ногу на камень, со скукой наблюдал за радостью своих подчиненных. Затем хлопнул себя рукой по колену и направился к куче-мале, которая, казалось, сейчас пустится в пляс:
— Хватит! Как дети малые! Путь только начался, а у нас уже один раненый! Немного повода для радости!
— За земляка радуемся, сэр! — пожал плечами грузин.
— А что с детьми делать? — вдруг спохватился Сергей.
— С какими детьми?
Эйфория исчезла, как будто ее и не было…
… В пятнадцати метрах от мертвого поезда появилась неглубокая яма. Копали молча, саперными лопатками, в двадцать рук, подавляя навязчивое желание сорвать опостылевшую защитную маску и вздохнуть свободно. Копали грузины и несколько американцев.
Когда яма была готова, к ней начали сносить останки детей, чьей могилой стал ржавый вагон поезда. Все кости сложили в пластиковые пакеты, которых у американцев хватало. Какие-то фрагменты клали наугад, ибо понять, где чьи останки, было невозможно.
Даже Крайтон не был против этой незапланированной церемонии. Да он, зная традиции грузин, и не посмел бы перечить. Только распорядился сделать все побыстрее.
Маленькие черепа, косточки, рассыпающиеся в руках, обрывки кофточек, рубашек, брюк, юбочек… У некоторых бойцов дрожали руки, кто-то тер глаза, вытирая пылинку, кто-то тихо читал молитву. А один постоянно приговаривал:
— Ничего, ребятки, вот сейчас… Уже недолго осталось… Не потревожит вас больше никто…
Он гладил обрывки одежды кончиками пальцев, как будто это были живые люди. И трясся, из последних сил сдерживая слезы. Было жутко смотреть на это…
Когда первый пакет вынесли из вагона, воцарилось молчание. Даже ветер, казалось, стих… Было жутко и стыдно, перед памятью веселых, безгрешных ребятишек, радовавшихся каждому лучику солнца, верящих в своих отцов, старших братьев, что пока они с ними, ничего плохого не случится, и все будет радостно и хорошо.
Увы, напрасно! Взрослые не поделили этот прекрасный мир, и косточки детей, растерзанных хищниками, остались лежать в ржавом вагоне навеки замершего поезда.
Первый пакет опустили в яму. Второй… Третий… Крайтон, до того старательно делавший вид, что изучает найденный журнал, закрыл его и подошел ко всем. Ему нечего было сказать. Только сейчас ему открылся новый смысл выражения, так часто слышимого от грузин: «Чужих детей не бывает».
— Теперь я знаю, что чувствовал Иуда, когда захотел удавиться, — сказал сорокалетний лысый мужчина, бывший моряк и контрабандист из Западной Грузии.
Кто-то из страших грузин читал молитву, время от времени осеняя себя крестным знамением. Его примеру следовали другие его соплеменники. Американцы, стоявшие рядом, молчали, кто-то крестился, как умел. Танкисты из люков также молча наблюдали за страшным зрелищем.
В этой же яме нашел покой и машинист.
Когда все пакеты положили в яму, люди разошлись в стороны. Крайтон подал сигнал одному из танкистов. Тот козырнул капитану, исчез в люке. Одна из бронированных туш вздрогнула, заревела мощная турбина. Танк медленно въехал на край ямы и принялся крутиться на месте, зарывая могилу.
Потом танк отъехал в сторону, оставив на месте холмик из песка и глины. Появился Тенгиз. Он и Сергей несли крест, собранный из каких-то обломков, схваченных быстрой сваркой. Крест водрузили над могилой, укрепили. Сергей и Тенгиз отошли, глядя на свою работу, перекрестились по православному обычаю справа налево. Тенгиз приладил к кресту фанерную, неизвестно где найденную табличку, где было нацарапанно:
«5 класс школы № 2 города Мцхэты».
Американский солдат повесил рядом армейский жетон на цепочке.
Крайтон посмотрел на часы. Много же они потеряли времени!
— По машинам, господа, — распорядился он. — Мы должны ехать дальше.
— Простите нас, дети… — послышался чей-то сдавленный голос.
Люди разошлись, заняли свои места в машинах. Стальные монстры заревели, продолжая свой путь дальше, через мост, оставляя за спиной первую могилу и проклятый ржавый поезд.
…Крайтон листал журнал железнодорожника. Иногда он поглядывал на обзорные щели в броне могучей машины, слушал переговоры бойцов, иногда отдавал указания. Настроение у людей было не самое радужное.
