На этот раз экспедиция двигалась на север, обратно к разрушенному автомосту, но уже по другому берегу. Автодорога была частично засыпана упавшими с гор камнями, частично заставлена старыми автомашинами. Поэтому танки шли впереди, прокладывая дорогу, сбрасывая преграды вниз, в реку. Хотя в любой момент на трассу могла обрушиться еще более внушительная каменная масса и похоронить все надежды экспедиции проникнуть к Тбилиси.
Оползни и лавины сделали свое дело — прямая дорога к бывшей столице Грузии была разрушена. Поэтому и приходилось наворачивать зигзаги, снова вылезать на равнину и двигаться в обход.
— Волки, сэр! — вдруг оживился водитель. — У воды, примерно в полусотни ярдов от нас!
— Ненавижу волков! — Крайтон натянул респиратор, открыл верхний люк, вылез на броню. Пока еще они могли позволить себе такую роскошь.
Капитан посмотрел в бинокль. Действительно, внизу у самой реки, задрав морды, наблюдали за колонной техники четвероногие хищники. Их было около десятка, или чуть больше.
Крайтон вытащил из машины свою винтовку. Поймал в прицел одного из зверей, самого крупного. Нажал на спуск. Хлесткая очередь, будто хлыст, скасила зверя, тот упал. Крайтон даже услышал его визг. Раненый зверь пытался встать, но пули, видимо, перебили ему суставы, и волк вновь валился на землю. А его соплеменников тут же пустились бежать вдоль берега в сторону железной дороги.
— Приятного аппетита, ублюдок! — выругался Крайтон и снова вернулся на свое место.
Он вновь углубился в чтение журнала. Большая часть записей, — технические, плановые, как и положено было до того рокового дня. Но 29 июня машинист, видимо, наплевал на все инструкции и использовал служебную документацию для того, чтобы излить душу.
29 июня, 11:45. Пропало напряжение, остановка. Диспетчер сказал, что началось что-то страшное. Что, — непонятно. Ждем тока.
11:50 — Поступило распоряжение — добраться до ближайшей станции и высадить пассажиров. Как? Без тока, чугунные они головы? Все локомотивы забрала армия, дальше Мцхэты вообще движения не было..!
12:25 — Какие-то странные, страшные облака в небе… Черный туман… Как будто на востоке горит что-то огромное. В вагонах паника. Кто-то из пассажиров дозвонился домой, сказали, что война. Ядерная война между Россией и США. Зачем?! Чем мы это заслужили?!
14:05 — Давид и часть пассажиров пошли через мост в Ксани. Часть осталась. По дороге несутся машины, военные тягачи, «Скорые». А мы? Нас как будто не замечают. Диспетчер не отвечает. Люди бегут из Хидискури. На запад несутся военные и грузовые составы с техникой.
15:00 — Остались только школьники в первом вагоне. Подождем еще немного. Почему так стремительно чернеет небо? Мобильник молчит. А как же сестра, мать?
16:00 — Идет ливень. Темень, ничего не видно. Закрыли все окна. Помощи, наверное, не будет. Надо было уходить со всеми.
18:00 — Господи! Снег! И это в июне?! Зима. Я читал про последствия ядерной войны, так вот это, наверное, и есть ядерная зима?
20:00 — ГДЕ ЖЕ СПАСАТЕЛИ!!!
А потом еще одна запись. Сделаная уже спустя неделю:
…Я еще жив, господи! Но зачем?! Зачем ты не скормил меня этим тварям, когда я, не удержав двери, пустил волков в вагон? Зачем я остался жив, убегая в другой конец поезда? Я жив, видимо, даже волки не любят трусов. Я заперся в кабине, а в ушах детский крик. Я тварь, последний трус! Серое небо, снег… Хочется есть и курить… Тошнит… Или меня сожрут потом? Нет, я так больше не могу..! Простите меня…
А ниже — темно-красное пятно, похожее на гигантскую кляксу.
У Крайтона в голове не укладывалось — как можно сгинуть в поезде, находясь напротив населенного пункта. Они остановился напротив села, какого черта этот машинист и школьники не ушли вместе с остальными? Зачем надо было дожидаться радиоактивных осадков с востока. Паника? Или наоборот, прострация, нежелание бороться за свою жизнь? Боязнь радиации? Надежда на помощь извне? Непонятно!
Танки экспедиции вышли на равнину. Позади остался горный хребет, впереди расстилались заросли кустарников, еще дальше, — ферма. Или очередной поселок? Слева виднелся разрушенный Цихисджири.
Экспедиционная колонна двигалась на восток по старому асфальтовому шоссе. С грохотом слетали с дороги покореженные обломки автомашин под напором тяжелой техники. Вдоль дороги тянулись ставшие уже привычными ориентирами опоры ЛЭП с проводами, по которым больше никогда не побежит ток. В высоких кустарниках, растущих вдоль дороги, мелькали силуэты брошенных армейских грузовиков, обломки американского боевого вертолета, остался позади обшарпанный квадрат придорожного ларька. В машинах ничего интересного не нашли, в ларьке тоже было хоть шаром покати. Ехали дальше…
В радиоэфире за общим фоном информации вдруг послышалась детская рождественская песенка на английском, которую мурлыкал вполголоса Крайтон. Он не особенно заботился о том, что его слышат подчиненные, а может, просто хотел поднять моральный дух бойцов.
