— Короче так, господа грузины! — изрек Скакодуб. — Не вижу препятствий вас задерживать, только сначала мы должны осмотреть ваш груз. Чтобы все было, как по документам.
— Нужно, так осматривай, капитан, — сказал Сенцов. Капитан жестом подозвал нескольких бойцов. Грузины открывали борта машин для проверки.
Пока «таможенники» залезали в кузов первого «Урала», Юрий Николаевич подозвал Сергея. Когда Сергей подошел, старый десантник сразу же вывалил ему убийственную правду:
— Короче так, Серега… Дело — табак. Москвы нет, Питера нет, все крупные города России уничтожены. Я так понял. Президент, правительство, Генеральный штаб, единая армия, даже элементарная администрация на уровне краев и областей — всего этого больше нет.
Сергей стоял, покачиваясь, как фарфоровый болванчик. Собственно, он уже был к этому готов. А безжалостный Сенцов продолжал:
— Все, что осталось от России, — это остатки армейских частей, которые уже давно подчиняются местечковым князьям, да островки населения, не сгоревшего и не замершего, не вымершего от голода и радиации, не спившегося и не наложившего на себя руки. Впрочем, такая же ситуация по всему миру. Здесь, в Осетии находится то, что осталось от 58-й армии и некоторых других подразделений. Одно могу сказать, — перед тем как уйти в небытие, Россия-матушка пустила кровь гадам знатно. Трупы америкосов и других натовцев валялись тут штабелями. Так капитан сказал.
Сергей некоторое время переваривал информацию, а Сенцов по-отечески хлопнул его по плечу и тут же направился наводить порядок к одному из «Уралов»:
— Эй, народ, аккуратнее! Не дрова ворочаете! Товар денег стоит!
Осетины только огрызались, но катить бочку на харизматичного русского старика-десантника никто не осмеливался. На досмотр машин ушел почти час. К концу все уже были на нервах, осетины и русские кляли грузинские ящики, бочки и мясные туши на чем свет стоит. Под конец сопровождающий грузин чуть не сцепился с осетином-проверяющим, но их вовремя растащили. Закончив свою работу, солдаты-порубежники, переведя дух, с надеждой глядели на Скакодуба. Весь их вид как бы вопрошал: «И что, они просто так поедут?!»
— Ну вроде все в порядке, господа грузины… и русские, — прошелся капитан вдоль машин. — Вот только эта бутыль… и вон тот ящичек со свиной колбасой в документах не значатся.
— Ну, а если какой-то товар не задекларирован, его следует оставить на таможне?! Правильно, Коля?! — хитро прищурился Сенцов.
— Правильно мыслишь, Николаич! — улыбнулся Скакодуб. В тот же миг вышеуказанные деликатесы уже переносились в караулку. — Ладно, можете ехать.
— Вот и ладушки! — Юрий Николаевич обернулся к своим орлам и гаркнул во все горло:
— По машинам!
— Да, вот еще что, — остановил его Скакодуб. — Мы вас конечно, пропускаем. Договор, и все такое… Но как к вам отнесется мирное население в Цхинвале, — я не знаю. На хлеб-соль уж точно не рассчитывайте. Ну, ты, Николаич, сам понимаешь…
— Ладно, разберемся.
Сергей увидел, как недовольный офицер-осетин что-то выговаривал капитану. Тот, правда, скривился, как от зубной боли и отмахнулся. Действительно, в случае чего куда грузины денутся? Дальше Цхинвальского базара не уедут. А слишком уж свирепствовать тоже не стоит. Ведь сегодня к грузинам ушел такой же осетинский караван, и неизвестно, как к ним там отнесутся в случае чего.
Спустя минуту Сергей уже сидел в кабине, а трудяга Фэн уже дергал ручку передачи. Колонна зафырчала, обдала заставу серым дымом и двинулась вперед. Следующая остановка — Цхинвал.
До столицы Южной Осетии осталось не более пятнадцати минут езды. Машины шли по той же разбитой дороге. Но сквозь ветви сосен, лиственниц и дубов, в зарослях кустарников все чаще попадались черные от огня корпуса военной техники. И, чем ближе караван подходил к Цхинвалу, тем больше разбитой и сожженной техники попадалось по дороге. Танки, джипы, боевые машины пехоты, бронетранспортеры, изувеченные корпуса вертолетов, американского, немецкого, английского, российского производства. Земля все чаще была изрыта ямами и выбоинами, усеяна железом. В траве можно было различить засыпанные песком и землей ржавые гильзы. Кое-где попадались посеревшие от времени черепа и кости в лоскутах военной формы. Теперь все чаще машинам приходилось петлять, чтобы не влететь в большие воронки. Ветру и воде еще предстояло трудиться не один десяток лет, чтобы полностью залечить следы боев.
Вскоре на горизонте сквозь редкую зелень деревьев показались желто-бурые пятна строений. У дороги на покосившейся стальной опоре красовался поблекший изодранный щит с изображением российского и осетинского флагов и улыбающиеся, счастливые лица детей на их фоне. Только там, где у нарисованных детей должны быть глаза, виднелись дыры от пуль. Такие же дыры, словно оспины, испещрили лица и макушки.
Сергей до войны видел Цхинвал лишь на экране телевизора, во время передач про «августовскую» войну. Он помнил, что еще в 2008 году город был изрядно поврежден, и требовал значительных средств на восстановление. Но действительное положение вещей поразило его.
